Вскоре толпа редеет, и юноша отступает в тень, пряча за спиной розы, но Лола появляется уже с охапками цветов. Она испуганно визжит и большую часть из них роняет, когда он выпрыгивает сзади и, схватив ее за талию, начинает кружить.
— Боже мой, да ты сумасшедший! У меня чуть сердечный приступ не случился! Хочешь меня убить? Черт, ты так меня напугал! — Но она все равно смеется, и на ее смех оборачиваются сотрудники, последними покидающие здание. Посреди разбросанных букетов он притягивает ее к себе для долгого страстного поцелуя, не обращая внимания на присутствие учителя математики, запирающего дверь.
— Мне так жаль, что я не смог прийти. Мне пришлось целый вечер провести с родителями в ужасном ресторане…
— Все нормально. Я бы еще сильнее переживала, если бы ты был в зрительном зале!
Он с улыбкой глядит в ее радостное лицо и светящиеся триумфом глаза.
— Значит, все прошло успешно?
— Да, да! Но я так рада, что все закончилось. Больше не нужно учить детей, лишенных координации, где право, а где лево, или заставлять не имеющих слуха восьмиклашек петь чисто! Да и ты, наконец, выбрался из дома! — Ее слова льются искрящимся потоком пузырьков, шипящих на поверхности. Он ощущает исходящие от нее, словно яркий белый свет, энергию и волнение.
— Ты должен поехать с нами во Францию! — восклицает Лола, собирая букеты и складывая их в руках. — Я хочу… нет, требую провести, по крайней мере, одну неделю с тобой, прежде чем снова начнутся твои безумные тренировки. Ну, я не знаю, обмани МРТ-сканер, что ли…
— Как я его обману? Это же не детектор лжи, глупышка!
— Мне все равно! Думай о чем-то безумном или не думай вообще. Притворись, что у тебя умер мозг — в конце концов, это будет не так трудно сделать. Уверена, ударившись о бортик головой, ты потерял несколько десятков от коэффициента IQ!
— Сколько шампанского ты выпила? Ты же пьяна, — дразнит он ее.
В ответ она его толкает.
— Два бокала. И что?
— А то, что это какой-то ненормальный разговор. — Он останавливает ее, притягивая к себе, и снова целует. — Ты сошла с ума, перевозбудилась и склонна к обману, а еще ты не поблагодарила меня за розы!
— Что, вот за эту размазню?
— Они превратились в размазню, потому что ты их перетоптала!
Она снова смеется, и ее голос звенит в ночном воздухе.
— Да я шучу, они прекрасны. Я люблю тебя, иди ко мне.
Они останавливаются у дома Лолы, и та тянется к нему в поцелуе — настолько неистовом, что букеты снова рассыпаются по тротуару. Пока он собирает их, она отпирает входную дверь и громко сообщает ему: теперь она опытный режиссер и ей нужен помощник, чтобы носить все букеты, награды и…
— Ш-ш-ш, уже почти двенадцать! Твой папа, наверное, спит! Давай вернемся ко мне — мои родители уже в постели, мы можем пробраться…
— Папы нет дома! И слава Богу, иначе бы он тоже пришел сегодня вечером и после спектакля засмущал меня какой-нибудь речью.
— Он его не видел?
— Он приходил на вчерашнее представление. И все равно умудрился ужасно меня смутить тем, что в конце вышел на сцену и стал меня расхваливать.
Она распахивает входную дверь, и на нее выпрыгивает Роки. Пес, тявкая как сумасшедший, практически сшибает ее с ног.
— А когда он возвращается? Ну же, Лола, нам все-таки нужно пойти ко мне.
Лола выглядит удивленной.
— Зачем рисковать, когда целый дом находится в нашем полном распоряжении? Я знаю, что твоя постель в сотню раз удобнее, но…
— А что, если войдет твой отец?
— Не войдет. Его не будет до завтрашнего вечера. Он получил заказ на важную фотосессию для Кельвина Кляйна и сказал, что просто не может от нее отказаться. Так что твоя задача — до тех пор составлять мне компанию. — Она бесцеремонно плюхает на кухонный стол букеты цветов.
— Ты уверена, что он не вернется до завтра?