— Лоик?
— Да.
— Кое-кто… кое-кто действительно сделал мне больно. — Пауза. — Но… но теперь все нормально. И со мной все нормально. — Он выдавливает из себя ободряющую улыбку, но в горле перехватывает дыхание. — Спасибо… спасибо за то, что никому не сказал. Спасибо, что спустился ко мне, чтобы проведать. Спасибо… спасибо, что будил меня от кошмаров. — Он прерывисто вздыхает. — Я знаю, что постоянно бываю занят, но… я очень сильно тебя люблю.
Лоик с застенчивой улыбкой поднимает глаза.
— Я тоже тебя люблю.
С усмешкой Матео откидывает подушку и вытягивает руку.
— Я забыл: ты уже слишком взрослый для обнимашек?
Лицо Лоика озаряется.
— Мне всего восемь, глупенький!
— Тогда иди ко мне!
Улыбка Лоика становится шире, он, хихикая, подползает к нему, и Матео усаживает его к себе на колени. Впервые за многие годы он ощущает, как хрупкое тельце брата льнет к нему. Для своего возраста Лоик довольно мал, легкий как пушинка и кажется почти нереальным, но у него сильное объятие. От него пахнет мылом и детским шампунем. Так они сидят какое-то время, от сонного Лоика веет теплом, пока наконец его руки не сползают с шеи Матео, а голова тяжелеет. Тогда Матео поднимается, стараясь не разбудить его, тихонько перекладывает к плечу и несет наверх. У двери в спальню брата он замирает. Кровать Лоика королевских размеров кажется нелепо огромной для такого маленького ребенка. Поэтому Матео поворачивает в свою комнату, осторожно опускает брата на матрас и закутывает в одеяло. Обходит постель и забирается к нему. Если сегодня ему приснится кошмар, то Лоику, по крайней мере, не придется вставать. И вполне возможно, что спящий рядом с ним младший брат будет отгонять плохие сны…
10
На следующий день Матео просыпается поздно. Лоика в его постели уже нет — наверняка позвали завтракать, — так что оставшуюся часть утра он проводит, скрываясь в своей комнате и пытаясь связаться с Лолой. Звонит ей на мобильный, отсылает сообщения, пишет на почту, но все безрезультатно. Даже находясь дома и за его пределами, она никогда не расстается со своим телефоном, поэтому должна знать, что он пытается ей дозвониться. Он оставляет несколько голосовых сообщений, в которых умоляет перезвонить ему. Дело не в том, что Лола охладела, отказывается разговаривать или обрывает все связи, нет. Просто для них двоих это пока что неизведанная территория. Но больше всего его пугает мысль, что он ранил ее чувства, и теперь это не исправить, что образовавшуюся между ними пропасть нельзя преодолеть, соединить, и она может положить конец их отношениям навсегда… Однако нельзя думать об этом, иначе он сойдет с ума. Он переживает, что она могла поговорить с кем-нибудь о произошедшем: с Изабель, Хьюго или, не дай Бог, с Джерри, — и новость о его поступке могла распространиться и безусловно быть расценена как преднамеренный акт насилия. Но больше всего он беспокоится, что мог серьезно ее ранить. Даже если это и был всего лишь рефлекс, он все равно толкнул ее слишком сильно, и она ударилась о стену.
Он мысленно возвращается к прошлой ночи — все начиналось так замечательно. Сначала они дурачились, смеялись и веселились, а потом уже оказались в ее спальне, страстно целуясь. Все его тело жаждало ее — они не были вместе так долго, — однако внезапно ощущение того, что к нему прикасаются, стало ужасающим и омерзительным. Он закрыл глаза, и она тут же превратилась в другого человека — того, кто хотел причинить ему вред, кто наслаждался его болью. Тот, кому он когда-то доверял, вдруг обратился монстром… Но Лола не имела об этом понятия: вот в одно мгновение парень побуждает ее к сексу, а в другое отталкивает, причем столь жестоко — швыряет о чертову стену! Конечно же, она не верит, что он собирался ее отталкивать! Конечно же, она не верит, что он сделал это специально! Но откуда ему знать?