— Нет.
— Ты… ты должна мне поверить, — говорит он, закрывая ладонями рот, в его приглушенном голосе слышится отчаяние. — Я не хотел причинять тебе боль. Меньше всего на свете мне бы этого хотелось.
— Послушай, давай ты уже расскажешь мне, почему отшвырнул меня к стене, и уйдешь, — говорит Лола, на глазах у нее блестят слезы. — Потому что мне действительно нужно побыть одной.
— Ладно, — в отчаянии произносит он. — Ладно. За этим я сюда и пришел. Я… я… — Он заполняет легкие воздухом и медленно их опустошает, проводит ладонью по влажному лицу, взъерошивает пальцами волосы. Внезапно в его коленях возникает слабость. — Можно… можно мы присядем?
Она молча разворачивается и ведет его в небольшую гостиную. На диване растянулся Роки, поэтому Матео устраивается на ковре, откинувшись спиной на подлокотник и подтянув к себе колени. Лола забирается в кресло у окна.
В комнате повисает тяжелое молчание. Не столько чтобы избежать выжидательный взгляд Лолы, сколько собраться с мыслями, Матео прижимает ладони к лицу, надавливая подушечками пальцев на веки; перед глазами моментально вспыхивают ярко-красные звездочки. Ты должен ей рассказать, напоминает он себе. Ты все равно ее потеряешь, но если хочешь воспользоваться малейшим шансом ее вернуть, то у тебя нет иного выбора, как рассказать. И это должно произойти сейчас. Прямо сейчас. В эту самую минуту. Потому что Джерри может вернуться в любой момент. И если ты просидишь молча еще секунду, она решит, что ты обманом заставил ее пустить тебя внутрь и потребует, чтобы ты ушел. А она уже зла. Зла, расстроена, сбита с толку и… Давай уже! Говори, ради Бога!
— Мэтти, если ты не…
— Сейчас, сейчас! — Он почти срывается на крик и видит, как она пугается. — Просто я… Черт, надо было обдумать, как об этом сказать, прежде чем приходить сюда…
— Чтобы история выглядела более убедительной, ты это имеешь в виду?
— Нет! Чтобы знать, какими словами можно это описать… это чертово, отвратительное… — Горло сжимает боль, вынуждая его замолчать, и он в отчаянии хватается за свое лицо. Тебе нужно успокоиться. Нужно рассказать ей. С каждой секундой она ускользает от тебя. Как та девушка в ванне. Она уже тебе не верит, а ты еще даже не начал. Еще минута — и ты потеряешь ее навсегда!
— Мэтти, я не могу сейчас с этим разбираться. Пожалуйста, уходи.
Он с трудом отводит руки от лица. Его пальцы влажные.
— Лола, пожалуйста… позволь мне рассказать…
— Тогда говори!
— Я пытаюсь! Только пообещай, что не возненавидишь меня!
Она встает и осторожно приближается к нему.
— Ты мне изменил.
— Да… Нет! — Измена — он вдруг не сразу осознает значение этого слова. — О Боже…
— Господи, — она морщится, как от удара. Отворачивает лицо и закрывает глаза. — Убирайся.
— Я тебе не изменял! — Он вскакивает на ноги и хватает ее за плечи, слыша, как она охает. — Я не изменял, не изменял, не изменял! По крайней мере, я этого не хотел! — Он прижимает ко рту кулак, пытаясь остановить рыдания.
— Отпусти меня, Мэтти! Отпусти меня сейчас же! — кричит она.
— Нет! Ты должна это услышать… должна знать, должна понять!
— Отпусти меня!
— Послушай!
— Я не хочу слушать! — Она хватает его за руки и пытается отпихнуть.
— Ты должна!
— Нет! Отвали от меня, Мэтти, или я закричу, клянусь!
— На меня напали!
— Что?
Он трясет ее за плечи.
— На меня напали, понятно? Меня принудили… меня принудили… меня принудили… черт!
Она перестает сопротивляться и смотрит на него, внезапно притихнув.
— Принудили к чему?
Тяжело дыша, он приказывает себе посмотреть ей в глаза, сердце колотится, капельки пота стекают по лицу.
— Принудили… ох, черт побери, Лола… принудили к сексу…
Она со злостью отшатывается.
— О, так тебя принудили изменить мне? — теперь ее голос звучит насмешливо, в нем сквозит сарказм. — На тебя набросилась какая-то девчонка?
— Это была не девчонка. Это… это был парень. Намного больше. И гораздо тяжелее. Я сопротивлялся изо всех сил, но он… Лола, прости. Он меня избил, угрожал убить — у него был нож, и я ему поверил. Я испугался, так испугался. Я больше не мог сопротивляться, поэтому… поэтому позволил ему! — Из его глаз струятся слезы. Из груди вырывается сдавленное рыдание.
Повисает ужасная тишина. Он отпускает плечи Лолы, и та потрясенная чуть не падает назад.
— Тебя… — Она с трудом договаривает предложение: — Тебя изнасиловали?
Затаив дыхание, он кивает, молчаливые слезы, горячие и тяжелые, текут по его щекам, сползают с подбородка и капают на воротник футболки.