Тишина. Матео не знает, как ответить: хочет рассказать ей правду, но, как обычно, не находит слов. Через мгновение она все-таки смотрит на него, устроив голову на сложенных руках.
— Нет. — Он легонько улыбается ей, чтобы скрыть дрожь в голосе, но она не отвечает ему взаимностью. Матео улавливает грусть в выражении лица Лолы, боль и тревогу — во взгляде, ее зеленые глаза с золотистыми крапинками широко распахнуты. От ласкового прикосновения ее руки он пугается, и ему ничего не остается, кроме как быстро отшатнуться. Только бы не видеть обиду на ее лице, он отворачивается к морю.
— Ты все еще злишься, что я рассказала им? Даже после нашего вчерашнего разговора?
В попытке сохранить спокойствие он делает долгий вдох, до отказа наполняя легкие воздухом, и медленно выдыхает. Затем качает головой.
— Нет? — с недоверием в голосе спрашивает Лола.
— Нет. — Это слово он произносит шепотом, а потому не уверен, слышала ли она его ответ; его взгляд прикован к горизонту — к неровной золотистой линии, где утреннее солнце впервые касается моря. В его груди набухает нечто тяжелое и массивное, и он, часто моргая, вновь глубоко вздыхает и пытается его подавить.
— Тогда почему ты не даешь мне взять тебя за руку?
«Потому что в этом случае я окончательно расклеюсь».
Матео сглатывает ком в горле, вжимается костяшками пальцев в острые края камня под ним.
— Дело в том… Лола, я хочу, чтобы ты помнила одно… — Он замолкает, делает еще один вдох, выравнивая голос.
Пусть ему не хватает сил взглянуть на нее, он все равно ощущает направленный на его лицо прямой взгляд.
— Что?
— Ты обязательно должна помнить: что бы… что бы ни происходило, я всегда тебя любил. — Теперь он смотрит на нее. — Лола, я всегда тебя любил. Больше… больше, чем возможно кого-то любить на этом свете.
— Мэтти… — Лола тянется к нему, но, вдруг опомнившись, убирает руку. — Я тоже тебя люблю, но почему ты говоришь об этом сейчас?
— Потому что ты должна мне верить. — Он разворачивается к ней лицом, его дыхание учащается. — Очень важно, чтобы ты верила мне, Лола.
— Ладно… — В ее голосе слышны настороженные нотки. — Но я все равно не понимаю. Что значит, ты всегда меня любил. Разве ты больше меня не любишь?
— Люблю. Конечно, люблю.
— Тогда почему мне нужно об этом помнить? — Она с робкой надеждой улыбается ему, но в ее глазах по-прежнему читается настороженность. — Ведь твое присутствие всегда будет мне об этом напоминать.
Он вглядывается в ее лицо, такое прекрасное и доверчивое, и кровь приливает к его щекам, болезненно пульсируя в венах. Он не может ответить.
— Мэтти… — Между ее бровями образуется небольшая складка. — Что происходит? Ты… ты бросаешь меня?
— Нет! Во всяком случае… — Он прерывисто вздыхает. — Я… я этого не хочу. Правда, не хочу!
Робкая улыбка гаснет, выражение ее лица меняется. Голос опускается практически до шепота.
— Тогда почему мне кажется, что ты прощаешься со мной?
Он вновь обращает лицо к морю, острая боль давит на глаза изнутри.
— Никогда нельзя быть уверенным, что может случиться в будущем.
— Но я думала, мы обо всем договорились. Театральный колледж в Лондоне, затем я вернусь на работу в книжном магазине, чтобы ездить с тобой на соревнования. — Он чувствует на себе ее пристальный взгляд, словно пытающийся прочесть его мысли, понять их источник.
— Многое меняется, — уверенно отвечает он. — Многое происходит…
Матео чувствует, как Лола напрягается от этих слов.
— Мэтти, что ты хочешь этим сказать? Что происходит?
Он качает головой, отводит взгляд, прикусывая щеку изнутри.
— Ничего… Дело в том… Дело в том, Лола… У меня предчувствие, ужасное предчувствие, что… — Он умолкает, тяжело дыша.
— Какое? — настаивает она, ее голос звенит от волнения. — Какое предчувствие?
— Что между нами скоро все изменится.
Воцаряется тишина. Мертвая тишина. Даже чайки будто бы замолкают.
— Вчерашний прыжок… — Лола говорит потрясенно и взволнованно. — Ты чуть не погиб… Мэтти, взгляни на меня!
Он мотает головой и, задерживая дыхание, уворачивается от ее руки, когда она пытается коснуться его щеки.
— Мэтти, ты меня пугаешь. Что происходит? Ты собираешься что-то с собой сделать? Навредить себе? — Тон ее голоса становится резче, переходя в панику.
Матео резко выталкивает воздух из легких, тот застревает в груди, на глаза наворачиваются слезы.