— … лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Я просто ставлю перед фактом.
Я потерла висок. Я была слишком занята раздумываниями о завтрашнем дне, чтобы слушать долгую речь юриста. Мы подъехали к подъезду.
Городской не спешил разблокировать двери. С минуту мы посидели в тишине, пока я таки не посмотрела на него.
— Понимаю, что это может быть сложно, — кивнул. — Это сложно и для меня. Так, что давай просто забудем.
Ага. Судя по всему, я должна была о чем-то забыть. Без проблем.
— Забыли, — показала большой палец. — Мне надо идти. Спасибо за классный вечер, было здорово.
— Ты не выглядишь счастливой тем не менее, — усмехнулся. — Наверное, так и должно быть.
Посидев в салоне ещё с минуту, юрист оставил меня наедине с моими экстренными планами действий.
Глава 20
Утро понедельника я начала с двадцати отжиманий, чашки кофе и пирожного. Выгуляв Чару, привычным маршрутом двинулась к работе и забрала вещи, как мне и сказали — раньше обычного. Проходя мимо столика Лили, я даже не знала, должна ли как-то дать знать, что была рада с ней познакомиться. Мы так и не обменялись номерами телефонов.
Забросив вещи домой, я перекрестилась и снова вышла. Беда теперь заключалась в том, что в Омске была лишь одна крупная ветеринарная клиника, которая, к тому же, открылась совсем недавно. Другие представляли собой отделения государственных больниц с кучей желающих работать или частные кабинеты с единственным врачом-хозяином. Эта информация мне досталась в процессе общения с куратором проекта из клиники, которой я делала дизайн.
Им по прежнему требовался хирург с высшим образованием.
— А других вакансий у вас нет?
Девушка за стеклянным столом полистала какие-то карточки.
— Есть место оператора call-центра. Работа с девяти до одиннадцати и… работник склада. Но мы не берем туда женщин.
— Какие требования у колл… колл…
— От двадцати до тридцати лет. Коммуникабельность. Знание ПК.
— Я подойду. Написать заявление?
— Сначала две недели обучения. Мы не будем их оплачивать.
Я прикусила губу. И дураку было понятно, что здесь никаких гарантий.
— Когда я смогу начать?
— Да хоть сегодня.
В субботу я еле нашла в себе силы прийти на тренировку. В мозгу гремел звон телефона и шуршание бумаги. В клинику звонили с бешеной периодичностью, причем не столько реальные клиенты, сколько желающие получить бесплатную консультацию. При этом я должна была сидеть за одним столом с регистраторшей и выполнять мелкие поручения вроде "подай папку" или "верни ручку". К счастью, мне дали распечатку со стандартными ответами об услугах клиники и расположению зоомагазинов. Некоторыми я часто пользовалась. Оплатой служили новые знакомства и периодически появляющиеся книги на столе, которые оставляли врачи. Из них я имела, хоть и не полное, но представление о происходящем в клинике. Судя по большому количеству запакованной литературы с картинками неизвестных мне приспособлений — здесь активно закупали иностранную технику. До одиннадцати часов (времени официального открытия), по залу шныряли рабочие с коробками, досками и стройматериалами. В перерывах, я наблюдала, как туда-сюда носятся люди в халатах и клиенты с животными. Из-за стойки мне почти не было видно братьев меньших, но я отлично различала звуки. Собак было больше всего. В последней книге, оставленной на столе, тщательно разбиралась патологическая диагностика их болезней. Надо признать, даже будучи уставшей, я читала с необычайным интересом — ведь у меня тоже была собака.
— Передай зеленую папку.
— Эту?
— Да нет, же. Выше.
— Держи.
Не смотря на малое количество общего непосредственно с ветеринарией, работа в call-центре могла стать первым шагом в карьере — значительно помочь при поступлении на реальное место в этой же клинике. В связи с тяжелым графиком, позиция оператора обещала мне зарплату, близкую к бывшей.
Интересно, как там в Риарте?
Карабкаясь по своей обычной трассе, я чуть не сорвалась три раза. Чуть. Сорвалась на четвертый. Наверное, не надо было сегодня приходить. Следовало как следует выспаться или уделить внимание Чаре — сходить и погулять с ней по городу.
Когда я спустилась на маты, спина ощутила постороннее давление.
— Осторожнее.
Дмитрий ловко отцепил меня от страховки, согнувшись за моей спиной. Его руки распознать было проще всего — из-под правого рукава юриста вниз по руке бежал белый шрам. Почти не рельефный, он сужался, образовывал витиеватый узел за локтем и спускался к внешней стороне кисти, "вплетаясь" в безымянный палец. Почти как украшение.
— Лучше возьми трассу попроще сегодня. И не такую высокую. Вот ту.
Не отпуская, он повел нас к соседней скале. У него были очень горячие ладони.
— Скалолазание — это вид спорта, связанный с повышенной опасностью, — сказал на ухо с придыханием. — Будь любезна, сосредоточься.
Уровень моего удивления достиг предела и перешел в полное офигение, когда городской заправил выбившиеся волосы мне за уши и подтолкнул к скале:
— А теперь вперед, красавица.
Обернувшись, я не застала никого, кроме группы молодых женщин, сидящих на матах. Надо признаться, в последнее время жизнь стала такой стремительной, что я с трудом вспомнила, что задолжала юристу одно желание. С высоты тренажера мне удалось разглядеть Радиона. Заметив, как тот идет к раздевалкам, я спрыгнула вниз и пошла за ним.
— Привет, — поприветствовала, обгоняя.
— Привет, — махнул полотенцем. — Когда пришла? Не видел.
— Часа четыре назад.
Он открыл шкафчик и достал нашу воду. Мы сели на скамью. Если я только успела разогреться, то с Радиона пот струился ручьями.
— Слушай, а ты где работаешь? — спросила, открывая крышку.
— Заведующий кафедрой экономики и управления сельскохозяйственным производством…
Я чуть не выронила бутылку.
— Мне уже тридцать один.
Если бы можно было выразить большую степень удивления, чем уже проявленную мной, я бы это сделала. Я думала, что Радион — мой ровесник.
— Где?
— ОмГАУ. Омский Государственный Аграрный Университет, — отпил из бутылки. — Имени Столыпина. Знаешь такой?
Конечно, я знала.
— У вас там факультет ветеринарной медицины есть, — кивнула.
— Ага, — удивился. — Ты у нас училась?
— Нет. Это просто моя детская мечта. Поступить на ветеринара.
К соседнему шкафчику подошел какой-то мужик и взял полотенце, ушел в душ.
— Ну, что могу сказать. Я бы посоветовал тебе как следует подумать. Сможешь ли смотреть, как эти милые существа болеют, мучаются и умирают. И ещё не факт, что не станешь заботиться о козах где-нибудь в области. Многие думают, что в ВУЗе будут лечить котят и щеночков, а им подсовывают коров, свиней и лошадей, а кошек и собак — в последнюю очередь. В Омской области много комбинатов, практиканты ездят в коровники и свинарники, смотрят, как забивают скот. Сейчас уже не уверен, но раньше студенты и руки кобылам в попу засовывали и в навозе по колено стояли. Веселые времена.
Мы немного помолчали. Мне были известные такие нюансы. Сельскохозяйственные животные представляли большую ценность для людей, чем "домашние" питомцы. Государству требовалась качественная продукция. Выпускники факультета рассыпались по предприятиям и учебным заведениям, мало кому доставались ветеринарные клиники.
— Ты ещё молодая. Цены не такие уж дикие, главное время. Это первый сельскохозяйственный институт в Сибири, один из самых лучших. Обучение ориентировано на ведение дел за Уралом. Если не планируешь переезжать далеко — останешься востребованным специалистом. Преподают хорошие ребята, опытные. Не пожалеешь. У тебя ведь не оконченное?