— Скорее, не начатое, — поморщилась.
— О.
Я положила воду обратно:
— Пойду домой. Устала.
— Подожди. Мы ужинаем в столовой сегодня.
Я взяла полотенце и вопросительно уставилась на брюнета.
— Я, ты и Дмитрий, — перефразировал.
Ого.
— Прости, не могу.
— Почему?
— Нет денег, — виновато почесала лоб.
— А.
Юриста нигде не было видно. Вернувшись из душа, я взяла куртку и начала переобуваться. Девять часов, а уже была выжата как лимон.
Когда я была готова уходить, моё внимание привлекли крики у скалы высокой степени сложности. Люди кричали "Давай!" и "Вперед!". По высокой, наклонной трассе карабкались два человека. Часы над щитом показывали время. Странно.
Я подошла ближе и стало тревожнее. Оба использовали нижнюю страховку: её точки на этом тренажере были расположены вдоль всего маршрута, но их количество уменьшалось с высотой. Суть состояла в том, чтобы участник защелкивал привязанную к себе веревку в карабин на той оттяжке, до которой поднялся. И вынимал веревку при спуске. Таким образом, в случае срыва участник повисал недалеко от своей последней точки страховки. Самым опасным моментом на мой взгляд был риск срыва при попытке "прищелкнуть" веревку. Последняя оттяжка могла находиться на несколько метров ниже.
Один из участников остановился посередине трассы и посмотрел вниз. Не смотря на метров десять высоты, я распознала Радиона. Он что-то сказал сопернику и показал наверх. Следующая точка в метрах шести уже находилась на сильном навесе.
— Это самоубийство, — сказал кто-то сзади.
— На верхней бы добрался, а так…
— Не, нереально.
Второй участник повернулся к Радиону и кивнул вниз. Вся спина мужика покрылась потом — белая футболка буквально липла к телу. Но руки…
Дмитрий!
Радион начал спускаться, а юрист двинул наверх. У него даже штаны к заднице липли. Поднявшись на два метра, он остановился в немыслимой позе, опираясь на правую ногу и левую руку. Размял свободную кисть и продолжил. Расстояния зацепок здесь были смешными и страшными одновременно — мне пришлось бы сесть на шпагат, чтобы добраться до некоторых. Городскому же они давались легко. Будучи выше меня на голову, ростом он был примерно с метр девяносто.
Заведующей кафедрой спустился и принялся страховать Дмитрия вместо другого мужика. Уровень моей тревожности поднялся.
— Что тут происходит? — спросила, приблизившись.
— Отойди. Вдруг упадет.
Я с открытым ртом уставилась наверх. Начался резкий навес.
— Он же не собирается…
— О, да, — пробубнил Радион. — Ещё как собирается.
Даже отсюда, я увидела, как напряглись мышцы спины и рук юриста.
— Он же не упадет? — спросила.
— Туда все лазят с верхней страховкой. Так, что не знаю.
Я проследила за веревкой. Ещё внизу Дмитрий "вщелкивался" через точку.
Оставалось три метра. Один большой промежуток. Городской каким-то образом зафиксировал ногу на наклонной поверхности и съехал по диагонали в бок, доставая пальцами до следующей зацепки. Затем подтянул свободную ногу и оперся на нее, выпрямляясь. Щелк.
Толпа снова заорала.
Я выдохнула и принялась ждать, когда юрист спустится. Но он зачем-то подтянулся к следующему зацепу.
— Он, что полезет на потолок?! — посмотрела на абсолютно параллельную матам поверхность.
— Может, — кивнул Радион.
— Но если он свалится… он же… стукнется об…
Брюнет потихоньку отпускал веревку:
— Да.
Я просчитала траекторию удара. Зацепкой на скале он мог поверить себе что угодно — руки, ноги, бок, голову. Кажется, у меня начался приступ паники. Именно в этот момент городской обернулся, чтобы посмотреть вниз. На его лице играла озорная улыбка.
— Ты! — крикнула. — А ну, слезай!
Мужик пролез ещё на метр и снова оглянулся. Я так и представила, как его пальцы соскальзывают с зацепок. Боже упаси, тьфу, тьфу, тьфу.
— Или что? — крикнул, сдувая прилившие ко лбу волосы.
— Или я проткну колесо твоей машины!
Видимо юриста удивила такая форма ответа. Он завис на одном месте.
— Не, не идет! — крикнул. — Пошли в клуб!
Я чуть не поперхнулась собственной слюной:
— Ещё чего!
Облизав губы, мужик снова отвернулся и начал рассчитывать следующий этап. Снова пролет в один метр. Юрист пролез к следующему зацепу и приготовился делать резкий выпад. У меня волосы на голове дыбом встали.
— Соглашайся, — быстро протараторил Радион. — Эту не возьмёт.
В порыве, я выкрикнула что-то, не заботясь о чистоте языка.
Городской резко обернулся, но не упал, а сменил позу. Через несколько мгновений игр в гляделки, он начал спускаться, выщелкивая по пути оттяжки в обратном порядке. Я ждала его внизу, активно хмурясь.
— Ну, что такое? — вытер пот со лба.
— Верхняя страховка не комильфо?
Юрист опять пах как потный кокосовый плод, обрызганный дорогим одеколоном. Сегодня у него тряслись руки — естественная реакция мышц на частое сокращение. Нагрузка была непривычна.
— Суть спорта в развитии способностей человека, Кира. Лазанье с верхней страховкой полностью исключает фактор страха, — он подтолкнул меня к раздевалкам. — Присутствие страха рождает необходимость контроля, не только физического, но и психологического. Полный отказ от страховки привел бы к отсутствию скалолазов как вида. Моя позиция — лазить необходимо только с нижней.
Я уже была одета, поэтому мы подошли к его шкафчику. Минуты две я наблюдала, как юрист жадно глотал воду и отдергивал прилипшую к груди футболку. Около нас то и дело проходили любопытные люди, но заговорить не решались. В памяти начало всплывать, что я такое выкрикнула. Кажется, то была угроза набить мужику морду до состояния манной каши.
— Демонстрация силы очень важна в животном мире, — выдохнул, оторвавшись от горлышка.
Я выгнула бровь. Городской просканировал меня взглядом и достал свою спортивную сумку:
— Конечно, с развитием человеческого вида имела место дифференциация способов привлечения. Если у большинства млекопитающих ещё популярна демонстрация силы или физическая борьба за самку, то у человека со временем появились другие социальные примочки. Например, поделиться едой или договориться на трезвую голову. Но это не значит, что старые способы привлечения стали вытеснены. Подсознательные методы — самые эффективные.
Закрыв шкафчик на ключ, он снова подтолкнул меня в спину:
— Если мы обратимся к нашим ближайшим родственникам — шимпанзе, — почти прошептал на ухо, — то увидим, что там самцы достаточно часто добывают еду. Самки выпрашивают это мясо.
Дойдя до моего с Радионом пункта инвентаризации, юрист указал на скамью и вручил мне куртку в руки:
— Но на самом деле, все это давно забыто и неправда. Никто не делится, — убрал прилипшие волосы со лба. — Самцы по-другому завлекают самок к постоянному спариванию. В основном угрозами и доказательством своей силы.
Сказав это, ведущий научный работник скалодрома запружинил в душ, насвистывая какой-то мотив. Заведующий кафедрой уже возвращался обратно.
— Классно ты его, — хохотнул, вытирая волосы полотенцем. — Сильно устала? Я ему не говорил, что ты не сможешь пойти с нами. После такого нужен сахар.
Я скрипнула зубами. Ну, только не опять.
— Слушай, а если я за тебя заплачу? — спросил. — Мне не сложно.
— Неудобно, — покачала головой.
— Да ладно! Вернешь на следующей неделе.
Как бы это не было печально, но на следующей неделе я могла не успеть.
— Или в другой раз ты заплатишь за меня, — предложил. — Я тут не часто ем.
Вроде не врал. Фактически, он действительно всегда бежал на автобус после душа.
— Хорошо.
Городской вернулся через несколько минут и забрал свою куртку. Наша дружная троица направилась в столовую. Идя через тренажерные залы и чужие раздевалки, я чувствовала необычайную легкость. Наверное, переволновалась и теперь резко успокоилась. Зал трапезной, оформленной в стиле минимализма — череда столов и лавок, был почти равен площади скалодрома. А учитывая время, ещё и забит до отказа. Мы заняли очередь на самообслуживание и принялись крутить шеи в поисках свободного стола. Ранний субботний вечер в "Динамите" охарактеризовывался не иначе как пробка.