— Кира, я пригласил, я плачу. Это такое правило.
— Правило? Что за правило? — подняла глаза.
— Городское.
Я очень удивилась:
— То есть, если приглашаю я, я плачу?
— Н-да, — нахмурился.
— Тогда выбирай сам, — пожала плечами.
Дмитрий тут же захлопнул меню и подозвал официанта. Блины с вишней, ассорти из свежих овощей, салат "Цезарь", мясо по-швейцарски и красное вино. Я не знала, что из себя представляет и половина, поэтому с интересом ожидала заказ. С нашего места открывался замечательный вид на небольшую площадь за ТЮЗом.
Первой пришла тарелка с шестью блинами.
— Это кому? — спросила. — Так много.
— Тут огромные порции.
Городской со знанием дела порезал блины и поставил тарелку посередине. Столик не был большим и мы без труда захватывали куски вилкой. Потом пришел салат. Увидев эту гигантскую миску, я подняла руки:
— Мы это не осилим.
— Ты главное начни.
Так и получилось, что пока городской глушил ассорти из овощей, я пробовала на вкус салат. Потом мы поменялись. В этом домашнем делении пищи было что-то импонирующее: я никогда не следила за тем, как и что ем, поэтому соблюдать особый этикет мне было не по силам. Когда в желудке больше не оставалось места, я откинулась на стул. В городского вмещалось так много! Он ел с аппетитом, ловко орудуя вилкой как ножом. А запивая, смотрел на меня. Когда за окном начало темнеть, на столе остались лишь три маленькие помидорки. Дмитрий проткнул одну вилкой и запустил в рот. Затем насадил другую и поднес к моим губам:
— Воистину приятно смотреть, когда женщина ест.
Я неохотно открыла рот. Юрист наблюдал за мной с умиротворенной улыбкой на лице, но последнюю помидорку прикончил сам. Почувствовав, что в животе освободилось место, я потянулась за вином. Дмитрий быстро его перехватил и наполнил мне бокал сам:
— Я обещал разговор, — сказал, когда унесли пустые тарелки. — Черт, нам надо было поговорить ещё тогда, но ты почему-то подумала, будто я хочу подняться на перепихон. Прошла неделя. Ты не шарахалась от меня в воскресенье. Мы оба успокоились и решим все как взрослые люди, так?
Дмитрий положил руки на стол. Приготовившись к серии злостных шуточек, я осталась озадаченной.
— Кира, год назад мы познакомились.
Такого не ожидала даже я.
— Слушай… — вытаращила глаза. — Слушай, ты прав! В конце августа я тебя подобрала!
— Да, — улыбнулся.
— Надо выпить!
Я разлила нам ещё вина.
— Представь себе! Целый год! Где я жила тогда, чем занималась и что теперь! — показала на пейзаж за окном. — От "оврага" до центра города!
— Я помню твой дом, — покрутил ножку бокала. — Ты мне сказала, что выезжают только конкурентоспособные.
— Вот именно! А я даже школу с тройками закончила! Вот ведь бывает!
Некоторое время я глушила вино, придаваясь воспоминаниям. На самом деле, я не верила, что выберусь из села так рано. Двигателем прогресса стал отъезд Катьки. Без неё жить в Любинском стало невыносимо: если раньше с приходом зимы мы боролись со стихией вместе, подшучивая и подкалывая друг друга, то год назад мне пришлось буквально тащить весь двор на себе. Клубы тоже приобрели иное значение — походы с Катькой и местной гопотой были как небо и земля. К тому же, я до сих пор жила на "овраге"…
— Второго числа у моих друзей праздник. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Я проморгалась, возвращаясь к действительности. Второе число — вторник.
— Во вторник я работаю. Извини.
— У меня есть связи в твоей клинике, ты можешь пойти.
— Издеваешься? Нет.
Дмитрий внимательно всматривался в мое лицо:
— Почему?
— Я работать устроилась, а не на праздники ходить. Твоих друзей я даже не знаю.
— Это хорошие лю…
— Я их не знаю, — повторила. — Они меня не знают. О чем разговор?
Я действительно не понимала о какой встрече могла идти речь. Вчера я только получила свою первую зарплату! Я была не вправе требовать отгулы даже по уважительным причинам. Не в ближайшие полгода.
Группа студентов заняла соседний столик. Тут же стало шумнее. Городской наклонился и накрыл мою ладонь своей рукой:
— Я просто был вежлив, Кира. Ты пойдешь в любом случае.
Тон, не терпящий отказа, поставил жирную точку в моих попытках понять цель разговора. Годовщина со дня знакомства? Отлично. Я бы ни за что не вспомнила о таком обстоятельстве, не скажи он мне. Но это совершенно ни к чему не обязывало. Вдобавок, последний раз, когда я пыталась покинуть кафе, при встрече с юристом, закончился захватом сзади. Он не терпел отказов: мне следовало перестраховаться. Почувствовав, что он не отпускает мою ладонь, я ударила мужика между глаз свободной рукой. Юрист, не ожидавший атаки, схватился за нос, извергая ругательства. Воспользовавшись несколькими секундами его дезориентации, я допила вино и сделала ноги. Официант лишь мельком взглянул на меня.
На улице было прохладно. Пошарив в кармане, я приготовила восемь рублей, на случай если транспорт подойдет сразу. До остановки оставалось совсем немного.
— Кира!
Я вся поежилась. Не смотря на сумерки, время было сравнительно детское: на крик оглянулись все проходившие рядом люди. Юрист в костюме подбежал ко мне с красным, как у рака, лицом.
— Кира, Кира… — трепетно взял меня за руки.
Если бы не наше знакомство длиною в год, я бы подумала, что у мужика врожденный тремор рук. Он с такой деликатностью поглаживал мои ладони, что мне стало не по себе. Я даже хотела замахнуться для очередного удара, но в свете фонаря разглядела горящие фанатичным обожанием глаза.
— Что ты…
Он оказался близко за какую-то долю секунды. Нагнувшись, взял меня за шею и поцеловал в губы, так и не отдышавшись. По шкале садизма — почти нежно. От удивления я даже не предприняла попытки к отступлению.
— У тебя два дня, — прошептал в губы, поглаживая мою шею пальцами.
У него снова были горячие ладони. Удивительно, но сначала я думала, что цвет лица мужика был как-то связан с ударом. Я не старалась врезать ему со всей силы, зная какие последствия это может вызвать.
— Бывают в жизни моменты, — слабо усмехнулся, — когда мужчине жизненно важно сказать трогательные и полные любви слова, а язык немеет и на ум не приходит ничего стоящего, — он взял прядь моих волос и поднёс к губам, — Я болен, Кира.
Болен?
— Чем? — растерялась.
— Тобой, — улыбнулся. — Заболей и ты, а?
Прямое признание застало меня врасплох. Из-за спины мужика я чудом увидела, как приближается автобус.
— А если не заболею? — спросила, отвоевывая прядь.
— Это было бы крайне нежелательно, но…
Когда автобус остановился, я оттолкнула городского и дала дёру. Преследовать он меня не стал.
Глава 23
Наверное, мне все же стоило внятно описать юристу причины отказа. Не важно, что произошло в жизни, сельской девушке на вечеринке городских с высоким достатком делать было нечего. И проблема была не столько в трате денег, сколько в менталитете. Они могли говорить о таких вещах, которые мне даже на ум не приходили. Зачем посещать вечеринку, которую все равно не поймешь в полной мере?
В воскресенье юрист не появился на скалодроме, я попыталась прибиться к Радиону, но тот быстро променял меня на группу мужчин. Пришлось трудиться у "шара" в одиночестве. Пару раз я даже больно приземлилась. В понедельник началась очередная рабочая неделя. Врач-кардиолог со второго этажа рассказала о своих намерениях выйти замуж. Клиника буквально задышала слухами и догадками об этом событии, даже регистраторша отходила от стойки чаще, чем обычно. Я понятия не имела, почему это было такой сенсацией, ведь город заметно отличался от села, где такая новость, определенно вызвала бы резонанс. Под конец дня, в голову пришла мысль, что внутри Омска, работа была подобному маленькому поселку, с кучкой людей, которые обменивались событиями жизни. Обменивались и переживали.