Во вторник, прежде чем идти в столовую, женским коллективом было принято решение забежать в магазин свадебной одежды через дорогу. Мы с регистраторшей начали собираться в последнюю минуту.
— Ключи не забудь! — крикнула соседке по "кабинету".
— А, точно!
Мы вышли на крыльцо и начали спускаться вниз. Регистраторша была девушкой примерно моего возраста. Красивая, с тёмными волнистыми волосами и обтекаемыми формами. Из-за того, что она носила шпильки, я всегда знала, об её приближении. Должно быть со стороны мы смотрелись комично: швабра в строгом офисном костюме и утонченная девушка маленького роста.
Просигналила машина. Регистраторша от неожиданности чуть не подвернула ногу. Я придержала её за локоть, не дав упасть. У ступенек стоял вишневый внедорожник. Светофор показывал желтый. Не успеем перейти. Не с этими шпильками.
— Кира.
Я почти застонала. Деловой тёмно-синий костюм дополняла белая рубашка. В свете обеденного солнца, улыбка юриста выглядела какой-то особенно теплой. Он вышел из машины и махнул мне рукой. Регистраторша уставилась на меня со странным выражением лица, больше похожем на презрение.
— Кира, прошу, — открыл мне дверь.
— О, нет, — пошла в сторону, подняв руки. — Нет.
— Нет?
— Я не поеду.
— Я уже обо всем договорился!
— Нет!
Мы с регистраторшей встали у светофора и принялись ждать. Я ощутила тяжесть руки на плече. Улыбка городского стала натянутой:
— Кира, не зли меня. Пойдем.
— Нет, отпусти.
— Кира, если не согласишься ты, то пойдет другая. Давай просто…
— Так найти эту другую и оставь меня в покое!
Юрист сжал зубы так, что желваки заходили. Выражение его лица смутно напоминало человека готового к применению насилия. Захват стал сильнее, но буквально через секунду, он так резко отпустил меня, что я пошатнулась. Мужик залез во внутренний карман пиджака, а я уставилась на светофор. Позвонит подружке? Прекрасно. Она имела все шансы оказаться ягодой состоятельного поля.
Когда загорелся зеленый, я быстро перебежала дорогу. Несколько врачей из нашей клиники уже толпились на крыльце свадебного салона, раскуривая сигареты. Я прибилась к ним и достала свой Пэлл Мэл.
— Слушай, — спросил хирург. — А это не машина твоего парня?
— А и правду, смотрите-ка…
Не уехал. Я затянулась и выпустив пар, кинула быстрый взгляд через плечо. Вишневый внедорожник стоял на том же месте. Мужчина в костюме открывал пассажирскую дверцу нашей регистраторше. У меня чуть сигарета изо рта не выпала.
— Они знакомы? — спросила у женщин.
— Не думаю, — хирург завертел головой. — Никогда его не видели, за исключением, ну того дня.
Я снова уставилась на автомобиль. Он аккуратно вырулил на дорогу, постоял на красном и поехал к мосту на другой берег. Странно. Заработная плана девушки была едва ли больше моей… Неужели городской потянулся, чтобы вытащить бумажник? Подкупил её? Так просто? Это сколько надо было предложить, чтобы девушка из приличного места рискнула сесть в салон чужой машины?
После обеда спустилась представительница администрации и заняла место за регистраторским столом. Настоящая хозяйка должности так и не появилась.
На следующее утро, я встала в шесть. Пока варился рис, выгуляла Чару. Откормленная догша в ошейнике с заклепками выглядела совсем иначе, нежели несколько месяцев назад. Жаль, что сама собака не поддавалась дрессировке и была крайне неповоротливой. Должно быть, поэтому хозяева и отказались от неё. Смешав рис с мясом, я устроила нам плотный завтрак на клеенке. В новостях показывали выпуск об Аграрной выставке, которая проходила в Омске в эти дни. Я бы сходила, скажи мне кто-нибудь о подобном мероприятии раньше. Вчера был последний день.
— Сиди здесь, — погладила Чару за ухом и закрыла квартиру.
Пешая дорога заняла примерно десять минут. Я начала курить уже на подходе к клумбам.
Неравнодушен.
Болен.
Неравнодушен.
Болен.
Тоже заболеть.
Умственно прибавляя контекст, ситуация становилась крайне очевидной. И видимо я все ждала, когда городской родит те самые три шаблонные слова, чтобы окончательно сделать то, что следовало. Разрывы контактов никогда не были моим форте, ведь в Любинском каждый мог пересечься с кем угодно в любом момент. Я уступала достаточно и в последнее время начала делать это слишком необдуманно. Мешок с деньгами хотел повеселиться. Можорки видать, ему наскучили, решил изведать сельской крови. Побаловаться и бросить.
Меня аж передёрнуло. Милосердие милосердием, но неужели он думал, что я брошусь "спасать" его и в личной жизни? Пустив корни на новом месте, я планировала завести полноценную семью. Мне нужен был крепкий тыл, помимо четырех стен. Я хотела найти себе человека, сильного, которого не придется таскать на себе, которому не надо будет стираться носки и готовить еду каждый день. Мы бы стали отличной командой, наши дети ни в чем бы не нуждались. Мы бы взяли ипотечный кредит и обставляли новую квартиру на оставшиеся от зарплаты деньги. Собирали новый, ничем не испачканный мир.
А городской, возможно, уже растоптал одну из вероятностей. Радион мне понравился с самого начала. С ним было легко. В отличии от юриста, его действия не вызывали во мне вопроса, мы как будто стояли на одной ступеньке. Я бы могла в любой момент предложить ему встречаться и, вероятнее всего добилась бы успеха: брюнет не обладал и половиной воли городского. У нас могло бы что-то получиться… наверное.
На часах семь утра. Усевшись на бордюр под деревом, я стянула защитную пленку с новой упаковки Пэлл Мэла и принялась ждать. Дмитрий говорил, что начинает в восемь. В голове крутились слова, но я понимала, что скажу обычную, сухую объективность. Я не хотела иметь ничего общего с местными кошельками и их забавами. Не желала быть содержанкой и скатиться до уровня Екатерины, зависая в клубах на чужие деньги. Сколько девушек прошло через его постель? Судя жарким танцам в полутьме, не мало. Как не посмотри, а юрист был видным мужиком и поддерживал физическую форму, не говоря уже об этих беседах про животный мир, которые выражали явную озабоченность тематикой самок, самцов и размножения. Своеобразный юмор, для многих, показался бы очаровательным. Но у меня вызывал, не много ни мало, когнитивный диссонанс.
Вишневый внедорожник припарковался у соседнего дерева, юрист вышел из него с другой стороны, разговаривая по телефону:
— Нет, — сказал, вытащив из салона черную папку. — Нет. Суд предложил истцу представить дополнительные доказательства. Да. Завтра резолютивная по Егорову. Да. Слушай, кончай страдать фигней, я тебе положу заявление на стол, а ты уже… Да. Да. Некогда. Издеваешься? Когда? К рекламодателю. Да. Через рекламораспространителя. Да. Давай. Удачи.
Когда он нажал на отбой и захлопнул дверцу, я встала с бордюра. На мужчине был все тот же костюм, что и вчера. Волосы взъерошенные. При виде меня, юрист сначала проморгался, затем весело улыбнулся, хотя и выглядел усталым. Я махнула ему рукой. Положив папку на крышу автомобиля, Дмитрий притянул меня к себе за плечи:
— Доброе утро, сердоболья! — провещал. — Какими судьбами здесь? Не отвечай. Хочешь, чтобы я взял отгул?
День начался с недопонимания.
— Я пришла поговорить, — сказала как есть.
— Отлично. Здесь или в моем кабинете?
Да, он упоминал что у него свой кабинет. А диван только в коридоре. Я снова посмотрела на часы:
— У нас есть время? Осталось пять минут.
— Я всегда могу опоздать, — он неожиданно развернул меня к автомобилю, заслоняя спиной. — Ну, говори. Что случилось?
— Мы должны перестать общаться.
Кто смотрел глупые ролики в интернете или такие же глупые фильмы, знал, что в момент тишины после важных слов героя, обязательно что-то происходило. Между нами пролетел желтый выгоревший лист. Прижатый ветром, он застыл на дверце машины, затем медленно слетел вниз-под колеса.