Интересно, его рука так же болит?
Гермиона всей душой желала, чтобы ему было так же больно. Хотя ещё каких-то пару недель назад ей было на него абсолютно плевать. Иногда она даже задумывалась над тем, что ей немного его жаль. Он был разбит после войны, замкнут, и, что сыграло важную роль в отношении к нему — он больше не трогал Гермиону.
Но это безразличие сошло на нет, стоило им узнать, какой злой рок преподнесла им судьба. Драко открылся Гермионе с той самой ядовитой стороны, и ее начинало тошнить от количества поглощённого яда.
— Но ты так громко выла, что тебя было слышно на весь этаж. Он не пустит меня на урок, пока я не верну тебя на место, — сказал Малфой, скривившись от собственных слов.
Драко должен вернуть Гермиону на урок.
Идиотизм.
Гермиона вздрогнула, когда он сказал, что слышал, как она плакала. Интересно, правда? Или снова просто издевается, заметив её заплаканные глаза?
— Я иду к Помфри, Малфой, так что придётся тебе разочаровать Слизнорта. Я не вернусь на урок.
Она взмахнула локонами и поспешила убраться от общества Малфоя. Он отравлял душу одним своим присутствием, а она и так была уж при смерти.
Она не знала, шёл ли Малфой следом, но очень надеялась, что нет. Гермионе было откровенно плевать, что Малфой не выполнит просьбу профессора и не вернёт Гермиону на урок. Если Слизерин получит за это десяток баллов минусом, она только порадуется, пусть это и не слишком по-Грейнджеровски.
— Мадам Помфри? — негромко позвала она, входя в лазарет. Здесь, как обычно, пахло травами и зельями, и Гермиона на секунду прикрыла глаза, почувствовав расслабление. На самом деле она с удовольствием повалялась бы здесь пару дней, укутываясь белоснежным одеялом, чтобы не выходить в реальный мир и не сталкиваться с его проблемами.
— Ох, милая! — мадам Помфри выбежала из комнаты, где хранились все лекарства. — С тобой всё в порядке? Чем я могу помочь?
Дайте мне зелье, чтобы я никогда не проснулась, пожалуйста.
— Моя рука, — неуверенно начала Гермиона, боясь сказать лишнего, но потом поняла, что, не рассказав всей правды, не получит правильную помощь. В любом случае, она просто скажет о наличии соулмейта, а не о его имени. Да и вряд ли Помфри побежит рассказывать обо всём студентам и учителям, — моя рука, она жутко болит. Я пила зелье, но ничего не помогает. Я не могу нормально держать перо, чтобы записывать информацию на уроках.
— Снимай мантию и присаживайся, — пролепетала Помфри. — И расскажи мне, что случилось с твоей рукой? Может, была какая-нибудь травма?
— Да я… Это всё связь, — рассказывала Гермиона, стягивая мантию и свитер, чтобы оголить руку до плеча. — Касания моего… — чтоб тебя, — соулмейта слишком болезненные, и вчера нам пришлось терпеть боль на протяжении нескольких секунд, так что…
— Ох, милая, — Помфри с сочувствием взглянула в глаза отчаявшейся девушки, даже не представляя, что она чувствует. — Вам придётся очень сложно… Фантомная боль от таких прикосновений проходит долго, и почти ничего не в силах с ней справиться. У меня есть одна мазь на основе яда дракона, она поможет немного, приносит охлаждающий эффект, станет легче. Сама по себе боль пройдёт через сутки, при условии, что всё это время вы не будете касаться друг друга.
На основе яда дракона.
Ха-ха.
Чёртов анекдот. Потому что болит рука тоже от яда дракона, только более опасного.
Помфри осмотрела руку Гермионы, замечая на той несколько огромных фиолетовых синяков: кожа покрылась ими в тот момент, пока она терпела боль от прикосновений. Намазала повреждения и, удостоверившись, что охлаждающее действие началось, отпустила Грейнджер, дав ей необходимый запас мази, которая, без сомнений, понадобится ей ещё не один раз.
Гермиона вышла из лазарета и снова остановилась, натыкаясь на злой взгляд.
Дежавю, мать его.
— Ты преследуешь меня? — спросила Гермиона в лоб, не боясь услышать усмешку или очередную колкость в свой адрес. Но, на удивление, этого не последовало. Напротив, он пробормотал очень уставшим голосом:
— Мир не крутится вокруг тебя, Грейнджер. Мне нужно к Помфри.
Сложить два плюс два было несложно: его рука болела так же сильно, и, видимо, терпеть эту боль он тоже не мог.
Гермиона торжествующе усмехнулась, радуясь, что не одна страдает от всей сложившейся ситуации, но потом испугалась, что если Малфой расскажет Помфри о своей проблеме, то та легко проведет параллель между его посещением и посещением Гермионы пару минут назад.