— Чтоб ты знала, Грейнджер, — фыркнул он, почти закинув Гермиону на метлу, причиняя боль где-то в районе рёбер, сдавив слишком сильно, — я бы не стал спасать тебя, окажись мы действительно в такой ситуации. Даже если бы у меня была метла с отдельным местом для сидения.
— Взаимно, Малфой, — сказала Гермиона, скривившись, когда почувствовала твёрдое тело, прижавшееся сзади.
Она бы и правда не стала его спасать.
И
Ладно.
Хогвартс с высоты птичьего полета был невероятно красив. Завораживающее зрелище, на самом деле. И момент такой…
Если, конечно, не брать во внимание твердое тело, к которому её припечатало. Тело, которое каждой клеточкой ненавидело Гермиону.
Малфой профессионально управлял метлой, делая все по указаниям профессора, пока Гермиона любовалась замком, пытаясь отбросить все ненужные и гнетущие мысли. Хотелось хоть на пару мгновений отключить голову, и, пока она ни за что не отвечала, кроме того, чтобы крепко держать в руках древко метлы, Гермиона попыталась сделать именно это — отдаться моменту.
Потому что было красиво. Неуютно до жути, на самом деле, и вообще страшно, но красиво. Ещё никогда ей не приходилось наблюдать за замком с высоты, никуда не спеша. Не улетать срочно на Гиппогрифе или метле — это было ужасно — из пылающей Выручай-комнаты, а просто зависнуть в воздухе и любоваться окрестностями.
— Насмотрелась? — грубо прозвучало на ухо, и Гермиона вздрогнула так сильно, выныривая из момента, что чуть не упала с метлы, громко пискнув. Малфой успел словить её за талию и усадить обратно, крепко припечатав к своему торсу, фыркая. Словно ему одному это всё было до ужаса неприятно.
— Хотела свалиться, Грейнджер? Ты бы разбилась, а всё свалили бы на меня, — прорычал он, медленно спускаясь на землю, всё ещё крепко держа волшебницу, избегая падения.
Хотелось ответить колкостью. Ей дико надоело быть несчастной и избитой его высказываниями дурочкой. Хотелось дать отпор словами или даже действиями. Залепить ему звонкую пощёчину за все годы оскорблений, или сломать нос, как на третьем курсе. Чтобы заткнулся, наконец, хотя бы на какое-то время, потому что терпеть этот змеиный яд сил больше не было.
— Был бы ты не таким мудаком по отношению ко мне, мог бы дать мне упасть и не волноваться за свою шкурку, Малфой. Никто бы не подумал на тебя, если бы ты давал мне спокойно жить все эти годы, — ей так отчаянно хотелось уйти… Залепить пощечину этому наглому придурку и уйти, гордо задрав подбородок и взмахнув волосами, чтобы показать, что она тоже, вообще-то, умеет быть сильной и независимой. И она ждала приземления как восьмого чуда света, чтобы спрыгнуть скорее и отдалиться от Малфоя.
Только Малфой приземляться не спешил.
За метр от земли он взмыл вверх так резко, что Гермиона невольно вскрикнула, зажмуриваясь.
— Ты что вытворяешь? Вернись сейчас же! — она покрепче схватилась за метлу, пока страх противным комком подскакивал к горлу. Всё, доигралась. Сейчас он точно взлетит повыше и скинет Гермиону с метлы самым безжалостным способом. Пережив войну и отделавшись там незначительными травмами, разбиться из-за падения было бы слишком нелепо. Героине войны пророчили долгую и счастливую жизнь, ведь даже в случае нападения, она, как опытный боец, могла дать отпор любому, но… Но этот придурок, так крепко держащий Грейнджер за талию, что боль от прикосновения, кажется, пробиралась даже через одежду, мог сломать её одним движением. Он уже ломал её. Все время, сколько они знакомы, Малфой ломал Грейнджер, отравлял её жизнь, заставлял мучиться.
И в итоге стал её соулмейтом, добивая окончательно.
— Малфой, я не шучу, вернись! — она отчаянно цеплялась за ручку метлы и зажмуривала в страхе глаза. Боязнь высоты была, кажется, единственным страхом, и Малфой словно знал это, издеваясь в очередной раз. Просто зависнуть в воздухе было красиво и почти не страшно, но нестись на полной скорости чёрт знает куда — до разорванного сердца.
Он злился, и она это чувствовала. Словно его эмоции транслировались где-то глубоко в подсознании, так сильно, что она чувствовала чужие чувства. Это немного пугало.
Драко рычал, со злостью удерживая Грейнджер на месте, краем сознания понимая, что такой крепкой хваткой может причинять ей боль. Но было откровенно плевать. Эмоции били через край, ему так надоела эта чёртова судьба, проделкам которой они не могли противиться. Ему так отчаянно не хотелось видеть Грейнджер рядом с собой, а тем более выслушивать её обвинения. Почему она просто не могла заткнуться? Закрыть рот, чтобы не нагнетать и не делать хуже, серьёзно, это хоть немного остужало бы и без того пылающую злость Малфоя на весь мир.