— Но…
— Никаких «но». Приготовления исцеляющего зелья, перевязка и обработка раны, а также доставка в палату завтрака, обеда и ужина отныне на ваших плечах, мистер Малфой.
Да твою же мать…
Будут
«Приготовления исцеляющего зелья, перевязка и обработка раны, а также доставка в палату завтрака, обеда и ужина отныне на ваших плечах, мистер Малфой».
Слова директора набатом стучали в голове Малфоя, не давая сосредоточиться на чём-нибудь другом. Он не видел дороги перед собой, не разбирал голоса студентов и не помнил, куда ему следовало бы пойти. Только идиотские мысли о том, как пережить следующие несколько дней, затуманивали голову. Судя по тяжести травмы Грейнджер, она проваляется в больничном крыле минимум три дня. И все эти дни ему придётся приносить ей еду из Большого Зала, обрабатывать рану и делать перевязки. Ну круто.
Придётся касаться Грейнджер, и как провернуть это всё без боли, он не знал. С одной стороны — плевать. Это он будет касаться её, значит и боль пронзать тоже будет только её одну, но… Чёртово «но» было всегда. Оно висело в воздухе тягучей вонью, отравляя разум. «Но» было элементарным, но до тошноты раздражающим. Скорее всего, касания, отдающиеся болью, не будут способствовать скорейшему заживлению раны, и тогда Грейнджер будет лечиться дольше. Соответственно, и ему крутиться рядом придётся чаще.
Издевательство.
Он не устанет повторять, что всё, что происходит с ними двумя — чистой воды издевательство. Потому что с момента восемнадцатилетия, когда связь соулмейтов вступила в свои права, не произошло ещё ни черта хорошего. Ни одного нормального дня ещё не было, когда хотелось бы просто спокойно лечь после учебного дня и уснуть.
Малфой практически не спал с того самого дня, когда Грейнджер коснулась его и они оба почувствовали сумасшедшую боль. Расслабиться не удавалось, отвлечься на другую тему и хотя бы на пару минут забыть о чёртовой судьбе — тоже. Драко даже не вспоминал о семейных делах и о помощи в бизнесе Нарциссе. И сейчас, когда, казалось бы, Грейнджер угодила в больничное крыло и у них был отличный шанс не пересекаться вообще, всё снова пошло соплохвосту в задницу со словами Макгонагалл.
— Малфой, ты совсем оглох? — кажется, да. — Я позвал тебя уже раз пять.
Блейз казался запыхавшимся. И, судя по раздражённому выражению лица, он действительно звал друга уже не первый раз.
— Да, я задумался. Что-то случилось?
— Ты серьёзно? — Забини приподнял брови. — Ты бросаешь Грейнджер в лесу, потом смотришь на неё таким странным взглядом, как будто она у тебя как минимум душу украла, и теперь спрашиваешь, что случилось? Это ты мне скажи! Потому что я ни черта не понимаю, что между вами двумя происходит. Вы смотрите друг на друга как драконы, готовящиеся к бою.
Забини хмыкнул, сунул руки в карманы брюк, облизнул губы и прищурился, словно поймал Драко с поличным.
— Мы всегда смотрели друг на друга так, Забини. Ты забыл, что у нас взаимная ненависть? — Малфой закатил глаза. Обсуждать «отношения» с Грейнджер было вообще последним, что он хотел бы сделать в этой жизни.
— Не-е-ет, Малфой, это другое. Раньше вы просто кривились, потом тебе долгое время было плевать на неё, как и ей на тебя, а сейчас… Как будто между вами какая-то тайна. Причём она бесит вас обоих. Трахнул её, да? — Блейз понимающе улыбнулся и кивнул своим мыслям. — А потом сделал вид, что ничего не было, и теперь она хочет тебя убить? Забрал невинность у зубрилки?
— Упаси Мерлин мне хотя бы прикоснуться к грязнокровке, — Драко поморщился и тряхнул головой. Все желания прикосновений заканчивались мечтами её придушить и сделать свою жизнь в разы спокойнее. — Ты в своём уме?
— Просто предположил, — он пожал плечами и загадочно усмехнулся. — Я бы не прочь с рыжей…
— Забини! Мне вообще неинтересно, кого ты там трахаешь в своих мечтах, ладно? У нас с Грейнджер ничего не было. Эта маразматичка Макгонагалл свалила на меня все обязанности по уходу за заучкой, пока она болеет, потому что якобы из-за меня она угодила в капкан. Приносить еду, обрабатывать рану, делать перевязки. Что это, Блейз, если не ёбаный пиздец, а?
Внутри себя Драко орал на весь замок, срывая голос. На деле же шептал, но так надрывно, что на виске вздувалась вена, а пальцы сжимались в кулак до боли и даже ощущений судорог. Мысль скинуться с башни уже не казалась такой безумной.
— Не думай о том, что она грязнокровка. Ты сам обещал забыть это слово, если мне не изменяет память. Побегаешь перед ней пару дней и всё, не парься, Малфой. А ножки-то у неё что надо… Не грех и потрогать лишний раз, — Забини рассмеялся собственной шутке, но Драко сорвался. Это невыносимо было больше слушать. И переживать одному тоже дико надоело. Он зарычал, схватил Блейза за рубашку, припечатал к стене и хриплым шёпотом выдал: