— Она мой ебаный соулмейт, понимаешь? Та чушь, которую мы обсуждали в день рождения, оказалась не просто правдой: это случилось со мной. Каждый чёртов раз судьба меня сталкивает с этой чокнутой. Моя рука вся в синяках от её касаний, когда нам пришлось пожать друг другу руки во время выбора старост. Я ненавижу её каждой клеточкой своего тела за то, что долбанная судьба выбрала в родственные души именно её, понимаешь?
— Это… неожиданно, — прошептал Блейз, когда Драко отпустил его и сделал пару шагов назад, зарываясь пальцами в волосы. Он чувствовал себя ужасно, и Забини видел это. — И давно вы узнали?
— На балу, который устраивала мама в Мэноре. Их с Поттером отправила Макгонагалл, а я хотел их выпроводить. Мы коснулись пальцами и пиздец. Я не поверил сначала, потом дошло. В день рождения мы в дверях «Трёх метел» тоже столкнулись, но я подумал, что ударился или что-то вроде, откуда и боль. Но нихрена. Теперь все как с ума сошли. Везде сталкивают нас как специально, — Драко говорил так устало, словно только что вернулся с войны. Ему действительно надоело все происходящее, и самое ужасное, что он был бессилен перед этим. Он совершенно ничего не мог сделать с чокнутой судьбой и долбанной Грейнджер.
— Ты же понимаешь, что вам проще смириться? — Блейз нахмурился. Он знал, насколько Драко упертый, но это действительно было единственным выходом для этих двоих. — Смириться и не сопротивляться, иначе будет только хуже. Эта связь не так проста, как кажется, там много нюансов.
— Смириться? Ты в своем уме? Как я должен смириться с тем, что в моей жизни теперь всегда будет присутствовать Грейнджер, даже если я женюсь на другой женщине!
Он начинал раздражаться. Кровь закипала в венах, руки сжимались в кулаки, а ноги несли в больничное крыло все быстрее. У него было дикое желание придушить Грейнджер подушкой и избавиться от проблемы, пока девчонка без сознания. Потому что это просто уже было выше его сил.
— Просто… Почитай на досуге книги внимательнее, Драко. Уже со знанием дела, — Блейз кивнул, поджав губы, и ушел, оставляя Драко наедине со своими демонами и мыслями. Не было смысла в дальнейшем разговоре: Драко зол и подавлен, ему ничего не докажешь. Но он прислушается к совету, Забини точно знал.
***
Она пришла в себя быстро. Помфри была прекрасным целителем, поэтому уже через час Гермиона открыла глаза, поморщившись от головной боли. Нога не особо беспокоила, потому что на нее наверняка были наложены чары, а вот голова на самом деле раскалывалась на две половинки, заставляя хмуриться.
У койки сидел Гарри, нервно покачиваясь на стуле, сжимая ладонь подруги в своей огромной руке. Кажется, в их трио не росла только Гермиона. Мальчишки были уже выше на целую голову.
— Мерлин, Гермиона! — Гарри обнял подругу, чуть приподняв её на подушке. — Ты нас так напугала! У тебя открытый перелом и рваная рана от капкана, и…
— Да, Гарри, я помню все до момента, когда оказалась в твоих руках. Спасибо, что спас. Я не справилась бы одна, — она улыбнулась так устало, что у Гарри закололо сердце.
Гермиона пережила слишком много всего. Начиная от нападения тролля на первом курсе, заканчивая войной. Ни один год не проходил спокойно, и когда, казалось бы, все должно было наладиться, на её кудрявую голову свалилась связь с соулмейтом, которого не пожелаешь и врагу. И вместо того, чтобы наслаждаться новой страницей жизни, счастливой и спокойной, она вновь страдала и плакала ночами, продляя свою черную полосу.
— Что он сделал, Гермиона? — шепнул Гарри, наклоняясь к подруге. — Он специально, да? Из-за связи. Я разорву его на кусочки!
— Нет, Гарри, — Гермиона схватила его за руку, успокаивая. — Он не делал ничего, правда. Мы… Мы просто поговорили в лесу, поссорились, и я ушла, зацепилась, упала, капкан не заметила. Ранить он меня не собирался, я уверена, — Грейнджер понятия не имела, зачем защищала Малфоя. Наверное… Она понимала его. Понимала его чувства. Он находился в такой же безысходности, как и она. Ему было так же сложно принять происходящее, и Гермиона понимала это, несмотря на то, каким кретином он был. Он так же разрывал себе сердце, пытаясь собраться с мыслями обо всем происходящем, и когда он кричал в лесу, сжимая кулаки и поднимая глаза к небу, Грейнджер видела в них такое количество боли, что практически чувствовала её сама.