Возможно… Возможно, она даже готова была принять тот факт, что ему тяжелее, чем ей. Её семье и окружению плевать на выбор самой Грейнджер, будь то полукровка, чистокровный или даже сквиб. А Малфой… Как бы отреагировала его мать, узнай о связи с грязнокровкой? Вдруг всё её благородство и доброта — показательные выступления для общества? Попытка очиститься в глазах других за деяния своей семьи во времена войны?
Грейнджер не знала. И сопереживать Малфою не хотела, но это происходило как-то автоматически. Она не контролировала это. Его было слишком много в её жизни, и Гермиона надеялась, что за время, пока длится лечение, у неё будет возможность отдохнуть от слизеринца.
— Ты уверена? — спросил Поттер, хмурясь, и Гермиона сфокусировала потерянный в мыслях взгляд на друге.
— Уверена, Гарри. Я виновата сама, нужно было смотреть под ноги, — усталая улыбка растопила сердце Поттера. Он волновался за Гермиону как за младшую сестрёнку, и если бы она попросила ради нее убить Малфоя — он бы убил. Без сомнений.
— Вы… Как вообще? Вся эта связь… Вас постоянно сталкивают. Тебе каждый раз больно? — он спрашивал осторожно, сомневаясь, стоит ли поднимать эту тему. Но он был единственным, кто знал об этой… проблеме, и Гермионе действительно хотелось поделиться переживаниями хотя бы с кем-то.
— Нет, не всегда. Перед полетом на метлах он надел перчатки, это спасло. Боль возникает только от контакта обнаженной кожи. Поэтому ужасно было только когда выбирали старост. В остальное время вполне терпимо.
— Ты так спокойно говоришь… Смирилась? — Гарри осторожно приподнял бровь. Он знал, что счастье подруга обретёт только в паре со своим соулмейтом, и если вдруг они решат перестать враждовать и попытаются попробовать — Поттер ни за что не будет препятствовать. Она попала в безвыходную ситуацию, но быть счастливой она заслуживает.
— Я слышала сквозь сон, что мадам Помфри дала мне успокаивающее зелье. Думаю, все дело в нем. Ну или в том, что все эмоции оставила в лесу, пока орала на Малфоя. Не знаю. Я просто не понимаю, что мне делать, Гарри. Его так много, я…
Она прервалась на полуслове, в удивлении распахивая глаза: в палату вошёл Малфой, хмурый, как обычно, держа руки в карманах. Гарри тут же напрягся. Гермиона чуть не заплакала.
— Не смотри так, Грейнджер, — устало протянул он, — я тоже надеялся на отдых от тебя, но увы, Макгонагалл решила, что мы мало времени проводим вместе.
— О, мистер Малфой, вы уже здесь! — Помфри выбежала из своей комнатки, держа в руках пару склянок со снадобьями. — Минерва предупредила меня, что вы будете ухаживать за мисс Грейнджер до дня её выписки, делать перевязки и следить, чтобы она хорошо питалась. Вы даже не представляете, как это вовремя! Я совершенно ничего не успеваю…
— Что… — прошептала Гермиона, с силой сжимая руку Гарри, — это шутка какая-то, да?
Поттер вздохнул. Ему было так тошно видеть страдания подруги. Ещё более тошно было осознание того, что он сделать с этим ни черта не мог. Как помочь, чем? Единственное, что он мог сделать — попросить Малфоя не быть дерьмом. Но это, кажется, было невыполнимой задачей.
— Мистер Поттер, — обратилась Помфри к застывшему Гарри, — оставьте на сегодня мисс Грейнджер. Она потеряла много крови и ей нужно отдыхать.
Гарри кивнул, поцеловал Гермиону в лоб и вышел, зло зыркнув на Малфоя и качая головой. Эта беспомощность сводила его с ума.
Грейнджер всхлипнула. А Малфой обернулся на звук и застыл, словно превратившись в камень. Она лежала на постели и дрожала, явно от страха. Плакала и вздрагивала от понимания, что все эти дни рядом будет Малфой. Ещё и это идиотское слово… Ухаживать за мисс Грейнджер. Заботиться, значит. Это даже в форме шутки не было смешным. Да он добьет её. Напоит каким-нибудь ядом, вместо нужного зелья, или нарочно будет касаться голой кожи, причиняя боль.
И Драко закрыл глаза. Мерлин… Он чувствовал себя дементором, которого боится хрупкая девушка, потому что он может убить. Грейнджер была серого цвета от количества потерянной крови, со впалыми щеками и кругами под огромными шоколадными глазами. И вместо того, чтобы думать о выздоровлении, она плакала от страха присутствия рядом Малфоя.
«Поздравляю, парень, ты пробил дно».
— Я не хочу, чтобы он трогал, — хрипло сказала Грейнджер, стирая слёзы. Помфри нахмурилась. — Будет больнее, я не хочу. Мне и так больно!
Малфой перевел взгляд на её ногу, не скрытую больничным одеялом. Сквозь повязку проступали пятнышки крови, пальцы ног были синего цвета. Ему стало её… жаль? Да. Впервые в жизни. И, кажется, он даже немного отругал себя за то, что бросил её в лесу.