Пока она его не коснулась. Пока его не пронзило болью. Пока судьба их не стала сталкивать на каждом шагу.
И в Малфое снова проснулось то самое идиотское чувство. Та ненависть, которую он уже почти закопал в себе по отношению к Грейнджер. Её стало слишком много, а одна мысль о том, что она — та самая, с кем он может быть счастлив, просто сводила с ума. И поверить в это он никак не мог.
Малфой тряхнул головой и выпрыгнул из мыслей, замечая, что Грейнджер уснула.
— Слава Салазару, — он прошептал, разминая шею, и опустился на выделенную ему койку с целью хотя бы немного вздремнуть, чтобы завтра не свалиться с ног.
***
— ... кричала, но Малфой помог мне, и…
Голова раскалывалась на части. В ушах гудело, а этот шепот сбоку раздражал только сильнее.
Драко поморщился, пытаясь осознать, что вообще происходит. Солнце нещадно било по глазам, во рту пересохло, а этот чёртов шёпот, кажется, не собирался умолкать.
Грейнджер. Ну конечно. Куда же без неё.
Попытка вздремнуть пару часов с треском провалилась. Судя по яркому солнцу, уже был, как минимум, полдень.
— Грейнджер, ты шипишь, как змея. Ты точно с Гриффиндора? — он присел на кровати, пальцами потирая виски. Жуткая головная боль, просто жуткая.
— И тебе доброе утро, Малфой, — скривилась Джинни, сидящая рядом с Гермионой. Она что-то делала с волосами Грейнджер, потому что они были слишком похожи на гнездо Гиппогрифа.
— Уизлетта, — он кивнул. Просто кивнул, потому что не было сил даже на какую-нибудь искромётную шутку. Да и вообще, он старался не злить Грейнджер, пока та лежит с больной ногой. В конце концов, он на самом деле немного чувствовал свою вину в произошедшем.
Драко встал, потянулся, кинул мимолётный взгляд на Грейнджер, заметил на тумбочке рядом поднос с едой и нахмурился.
— Что кривишься? Я принесла, — сказала Джинни. — Ты со своими обязанностями не справляешься, поэтому я помогла Гермионе. Лекарство тоже утром дала. Но тебя прощаю за то, что помог ей ночью, понял?
— Вы обе должны были учиться на Слизерине, — в нем, на удивление, не было ни капельки злобы. Уизли была права, он должен ухаживать за Грейнджер, отрабатывая наказание таким образом. Но он не чувствовал вину. Она не корчилась от боли, пока он мирно спал, поэтому не случится ничего страшного, если один раз еду ей принесет не он.
Грейнджер хотела что-то сказать, но дверь в палату открылась, пропуская внутрь улыбающегося мулата. Он подмигнул Джинни сразу, как вошёл.
— Привет, красавица.
Джинни закатила глаза. Его взгляды, подмигивания и улыбочки уже порядком достали.
— Так, ладно, — сказала она, закончив заплетать косу Грейнджер, — у меня ЗОТИ через несколько минут, я пойду. Гермиона, я зайду вечером, — Джинни поцеловала подругу в щеку и упорхнула быстро, стараясь не смотреть на Забини. Гермиона усмехнулась: мужского внимания подруге всегда хватало, и каждый раз оно её бесило до чёртиков.
— Ну как вы тут, голубки? — Блейз хлопнул в ладоши и уселся в кресло, отчего-то улыбаясь.
— Он знает? — Грейнджер нахмурилась и наконец-то подала голос. Выражение лица Блейза и его фраза кричала о том, что он в курсе всего происходящего. Гермиона не знала, раздражало ли это её, но почему-то хотелось, чтобы знало как можно меньше людей. И если в том, что Гарри ничего никому не расскажет, она была уверена на сто процентов, то доверять слизеринцу не торопилась.
— Он будет молчать, — Драко кивнул. В Забини он был уверен больше, чем в себе. — И он может помочь...
***
Блейз нашел книги. Все, что мог достать из Мэнора, пока не видела Нарцисса, и из библиотеки Хогвартса, касающееся соулмейтов, он собрал и притащил в больничное крыло двум несчастным людям, связанным судьбой.
Грейнджер и Малфой, молча и не сговариваясь, мысленно объявили перемирие в отношениях. Потому что смысла в ссорах не было. Потому что разжигание ненависти было ни к чему. Они поняли это оба, потому что из-за своей злобы вдвоем были заточены в этом царстве снадобий и лекарственных трав. Не ругались бы — удалось бы избежать этого этапа жизни.
Они читали книги. Грейнджер заколдовала каждую так, чтобы настоящий текст и название могли видеть только они вдвоем, потому что даже случайной огласки их тайны не должно было быть.
Потому что они оба все ещё надеялись разорвать эту чёртову связь.