А Гермиона кусала губы и думала, имеет ли право спросить о Люциусе. Достаточно ли они общаются в последнее время, чтобы она могла задать такой личный вопрос…
— Грейнджер, ты когда думаешь, очень громко дышишь. У тебя мозг сейчас лопнет, спрашивай.
Она выдохнула. Наблюдение было довольно забавным, да и он сам сказал спрашивать, заранее убедив, что не пошлет её к Салазару за лишние вопросы.
— Люциус отрекся от…
— Да. В тот день, когда война закончилась. Когда Поттер воскрес, он забрал нас с мамой и быстро ушел, потому что понял, что все было враньём и ошибкой. Даже сейчас помню, как он говорил, что мы презирали грязнокровок и утверждали, что им не место в волшебном мире, а одна только мисс Грейнджер показала, насколько маглорожденные могут быть сильными.
Гермиона замерла. Остановилась у входа в школу и тяжело задышала, не веря собственным ушам.
Было странно. До ужаса странно слышать все то, что Драко сейчас говорил.
Во-первых: она не ожидала, что он таки решится ей ответить. Во-вторых: содержание ответа.
Сегодняшний день должен стать днём самых неожиданных поворотов.
— Ты идёшь или решила жить на улице? — Малфой повернулся, когда Гермиона перестала идти за ним. — Грейнджер, правда, у меня голова лопается от информации, и у тебя, я уверен, тоже. У меня нет сил ни ругаться, ни что-либо объяснять, просто пойдем уже спать, я не могу бросить тебя тут, потому что сраное воспитание просто не позволяет бросить даму на улице ночью одну.
Он говорил это так устало, что Гермионе стало неловко. Действительно. Если она пыталась не сойти с ума от информации, то что чувствовал Драко? Наверняка ему действительно было в разы хуже.
— Даже меня не позволяет воспитание бросить? — усмехнулась она.
— Грейнджер, просто не беси, и пошли.
Она закатила глаза, но… Но пошла следом, старательно пряча улыбку, когда он придержал дверь для неё.
Сегодня, и правда, не хотелось его бесить. Почему-то.
Ты
— С ума сойти…
В женской спальне было слишком тихо последние минут семь, потому что Гермиона отходила от эмоционального рассказа, а Джинни пыталась переварить услышанное.
Когда Гермиона на эмоциях прокричала подруге, что Малфой её соулмейт, Джинни победно выдохнула, с радостью отмечая, что ей больше не придется делать вид, что она ничего не замечает.
На самом деле эту связь между Гермионой и Драко не замечал только слепой. Либо тот, кто не хотел замечать. Потому что то, как их везде сталкивают носами, то, как они стали частыми гостями больничного крыла, и то, как они пытались сделать вид, что им не больно касаться друг друга на выборе старост, указывало только на одно: они выбраны друг другу судьбой, но находятся в слишком сложных отношениях, чтобы спокойно принять её подарок.
И когда Гермиона вернулась в комнату, уставшая, шокированная, но не такая убитая морально, как раньше, Джинни вдруг подумала, что они с Малфоем нашли способ, как разорвать связь. Но…
Но она вообще не ожидала услышать историю об, оказывается, живом Люциусе.
Девушки предусмотрительно поставили на комнату заглушающее, чтобы разговор не коснулся ни одних лишних ушей, и вот уже несколько минут сидели в тишине, пытаясь собраться с мыслями.
— Малфой расстроился, да?
— Он был в шоке, — Гермиона пожала плечами, укладываясь на подушку. — Не плакал горькими слезами, просто злился, что они посмели его обмануть.
— Ну, его можно понять, — шепнула Джинни, замечая, как уставшая подруга проваливается в сон.
— Угу, — пробормотала Гермиона на грани сна. — Я его понимаю… Только не рассказывай никому, не хочу доставлять ему ещё больших проблем, — договорила и провалилась в крепкий сон, оставляя Джинни одну с улыбкой на губах.
***
Драко крутился на кровати, не в силах уснуть, хотя усталость была такой, что он едва ли дошел до кровати. Отмахнулся от друзей, не решаясь на разговоры, и упал лицом в подушку, надеясь поскорее уснуть, но мыслей в голове было столько, что провалиться в сон стало почти невозможным.
Живой отец, которого он считал погибшим, невозможность разорвать связь и слишком добродушная к связи с Грейнджер мама.
Этот день можно было вносить в список самых странных дней в жизни Драко, потому что вряд ли могло случиться что-то ещё, что переплюнуло бы все произошедшее сегодня.
Он выдохнул и зажмурился, надеясь уснуть. В последнее время от всех эмоциональных потрясений он был постоянно уставшим, и спать нужно было больше, чем обычно, чтобы чувствовать себя хотя бы человеком. В идеале живым.
Отчаявшись, Малфой вскочил с кровати, нашел в тумбочке зелье сна без сновидений и опрокинул пузырек, падая обратно на постель.