Метка и шрам в очередной раз доказали, какие они разные. Метка Пожирателей, которые убивали грязнокровок, и шрам с этим самым словом. Два клейма. Два издевательства. Два напоминания, что они из разных миров. Ещё одно доказательство, что впервые связь ошиблась и им никогда не суждено почувствовать счастья.
На ужин Гермиона шла жмурясь и крепко держа за руку Джинни, потому что боль в груди была практически невыносимой. Словно огненный шар пульсировал внутри, не давая нормально вздохнуть.
Она понимала, что стоило бы пойти к Малфою и коснуться-таки его уже хотя бы чем-нибудь, но нежелание видеться было даже сильнее боли.
Да и сам Малфой ни разу не объявился, наверняка тоже предпочел терпеть, а не действовать адекватно.
Зал, как обычно, был переполнен людьми, и Гермиона практически упала на лавку, тут же хватая кубок с холодной водой. Пожар в груди хотелось потушить, сделать хотя бы что-то, чтобы стало полегче, но не спасало вообще ничего.
Становилось только хуже, и дышать становилось труднее.
— Гермиона? — спросил Гарри, глядя на подругу. Она была дико бледная, под глазами появились синяки, а губы дрожали так, словно она сходит с ума от холода. — Что с тобой? Эй, тебе плохо?
— Э-это связь, — с трудом прохрипела она, зажмуриваясь.
Джинни в панике оглянулась на стол Слизерина, и ее опасения подтвердились: за столом не было ни одного из известной троицы, и что-то ей подсказывало, что они не просто решили прогулять ужин.
— Нужно найти Малфоя, — сказала Джинни, не заботясь о том, что привлекает много лишнего внимания. — Слышите? Его тут нет, надо найти, чтобы они коснулись! Связь наказывает.
— Где он? — спросил Рон. — Гермиона, ты не знаешь?
Грейнджер качнула головой, практически падая в обморок. Боль становилась невыносимой, и она потеряла равновесие, падая на друга.
Медлить было нельзя. Рон подхватил её на руки, под удивлённые взгляды выбегая из Большого зала. Гарри и Джинни бежали сзади, переглядываясь, и следя за тем, чтобы Гермиона не отключилась.
— Быстро сюда! — перед ними показался запыхавшийся Блейз. — Малфой в больничном крыле, он без сознания, срочно!
Всё было как в тумане. Они неслись по коридорам и лестницам в надежде успеть. Потому что умереть могли оба.
— Во всех книгах предупреждали, что надо смириться, но они отрицали, вот и результат! — сказала Джинни.
— Не волнуйся, конфетка, — улыбнулся Блейз, — спасём их. А потом проведем воспитательную беседу.
Рон молчал. Держал Гермиону, проверял, чтобы она не потеряла сознание, и сам не верил, что лично несёт ту, которую по собственной глупости потерял, к хорьку.
Двери в палату были открыты. Помфри бегала над дико бледным Малфоем, не понимая, чем может помочь. Парень терял силы на глазах, не реагируя ни на зелья, ни на заклинания.
— Сюда её! — крикнула целительница, и Рон послушно усадил Гермиону рядом с Малфоем, придерживая её за плечи.
Джинни закатала её рукав, а Блейз задрал рубашку Малфоя, медлить было нельзя, на счету была каждая секунда.
Прикосновение кожи к коже помогло Гермионе прийти в себя. Боль стала на капельку меньше, но не отступила совсем, все ещё разрывая изнутри. Малфой не пошевелился.
— Ну? — вскрикнул Гарри.
— Я… не понимаю, почему не работает? — прошептала Гермиона. По щекам потекли слёзы от принятия неизбежности. Неужели это конец? Они опоздали. Сопротивлялись слишком сильно и слишком долго, связь решила избавиться от них, понимая, что парой они никогда не станут.
Все замерли. Минимальное улучшение Гермионы не давало шансов на полное исцеление обоих. Драко все ещё лежал без сознания, и даже рука Грейнджер, лежащая на его животе, никак не помогала ситуации.
— Этого мало, — шепнула Джинни. — Слишком мало для такой сильной боли.
— Поцелуй его.
Слова Рона отозвались эхом в голове каждого, и в палате воцарилась тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием соулмейтов.
Это было странно во всех проявлениях.
Но в целом это было логично.
— Гермиона, поцелуй его, пока вы оба не умерли прямо у нас на глазах! — крикнул он. Плевать уже было, что ей нужно было целовать Малфоя. Её жизнь была гораздо важнее.
Она не могла решиться. Смотрела на бледного Драко и не понимала, как может сделать это после всего…
Святой Годрик, это было настоящее испытание! Две жизни были в её хрупких руках, а она не могла решиться сделать шаг, чтобы вытащить их из ада.
Но внезапно ей стало хуже. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело так сильно, что, казалось, лопнет голова.