Помфри сказала, что Малфою стало хуже.
Он умирал. И она вместе с ним.
Гермиона почти потеряла сознание, с трудом удержавшись на последнем вдохе и врезаясь в губы Драко своими. Холодными и мокрыми от слёз.
Стало легче дышать. И в груди прекратило болеть так сильно.
И…
И Драко шевельнул губами, отвечая на поцелуй.
Он очнулся.
Она спасла его.
Не
Последний раз он слышал тишину, наверное, после окончания войны. Когда они с родителями сбежали от Пожирателей и несколько дней прятались на острове вдали от всех, укрываясь защитными чарами. Тогда они не разговаривали практически, каждый сидел в своем углу и думал о том, что накопилось за долгое и тяжёлое время. Именно тогда Драко впервые услышал тишину.
А потом отца убили, как он думал до вчерашнего дня, и тихо быть перестало. Стало громко. Временами так громко, что болела голова и, казалось, лопнут барабанные перепонки.
А сейчас Драко снова было тихо. После бесконечно сильной боли стало спокойно. Боль ушла, тяжесть в груди пропала и стало… Тихо. Как тогда, возможно, даже тише.
Первой мыслью было то, что он умер. Не справился с болью, не смог победить чёртову связь, не сумел справиться с гордостью и пойти к Грейнджер, чтобы дотронуться и облегчить боль.
Умереть молодым было довольно грустно, особенно из-за того, что ты просто сопротивлялся судьбе, но… Но вдруг он почувствовал странное тепло и нахмурился.
Тепло растекалось по груди и животу, словно кто-то накладывал какое-то заклинание. Что-то теплое, мягкое и нежное коснулось его живота, но открыть глаза и посмотреть, что это, Драко не мог. Не получалось. И двигаться тоже не выходило, отчего он злился и мысленно громко рычал.
Прикосновение было похоже на перышко, но внезапно оно исчезло, и на секунду снова стало больно. Значит, не умер? Мертвым не бывает больно.
А потом боль снова ушла. А губам стало жарко, словно кто-то подносил к ним горящее полено. Стало горячо, мягко, как-то странно приятно. Он смог открыть рот, чтобы попробовать на вкус то, что вытащило его из странного состояния глубокого сна, но внезапно стало… громко.
Снова.
Причём голоса были очень знакомые.
Драко открыл глаза, наконец-то найдя на это силы, и не смог сдвинуться с места, потому что его целовала Грейнджер.
То теплое и вкусное, что касалось его губ — Грейнджер, драккл его дери.
— Он очнулся! — на всю палату воскликнула Помфри, и Гермиона отлетела от Драко так быстро, как только могла.
Сделала пару шагов назад, словно опасаясь, что он бросит в нее какое-то заклинание, но Драко только странно посмотрел и вернул взгляд на Помфри.
— Что случилось? — прохрипел он.
— О, мистер Малфой, вы чуть не погибли! Вас принесли ваши друзья, вы были без сознания и в ужасном состоянии, и мисс Грейнджер привели невероятно вовремя! Она сама была на грани обморока, но, хвала Мерлину, мы успели! Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — кивнул он, нахмурившись. Он себя чувствовал примерно никак. Боли не было, но и чувств было ноль. Эмоции словно заледенели в секунду. Драко не знал, как ему реагировать на произошедшее и что говорить, если вообще стоит это делать.
Он понимал, что они сделали все правильно и что поцелуй соулмейта был не просто необходим им двоим — без него они бы не выжили. Да и странного ничего не должно быть, если тебя целует человек, выбранный судьбой, но Мерлин!
Это же Грейнджер!
Его целовала чертова Гермиона Грейнджер!
Это не могло быть правдой, но это, к сожалению, было именно ей. Драко думал, что его уже ни черта не может удивить, но каждый раз понимал, как сильно ошибался.
— Я могу идти? — безэмоционально спросил он, стараясь не смотреть на Гермиону. Она стояла возле Гарри и Джинни, опустив голову, словно в чем-то провинилась. А Драко… А он просто не знал, что ему делать.
— Вы в порядке? Точно? — уточнила Помфри.
Драко кивнул и вскочил так быстро, что никто не успел ничего понять. Он вылетел из палаты и хлопнул дверью, заставив Гермиону вздрогнуть и поддаться эмоциям.
Она давно не испытывала такой обиды. Почему он решил, что ему хуже всех? Почему Гермиона входит в его положение, а он в её — нет? Почему он думает, что этот поцелуй ей дался очень легко? Почему он, черт возьми, решил, что за спасение жизни нельзя сказать банальное «спасибо»?
Ей было больно. Больно, обидно, горько. Она шла ему навстречу как только могла, каждый раз переступая через свою гордость и миллионы ран, оставленных Драко за все годы обучения в школе. Гермиона шла к нему домой и разговаривала с его матерью, она общалась с его другом, которого тоже недолюбливала, и шла навстречу всегда, когда это приходилось делать.