— Нас не интересует, — фыркнула Грейнджер, не выдержав, и Драко загадочно улыбнулся, что не ушло от внимания Гермионы. — О, очень здорово, что тебе весело, Малфой.
Едва ли она имела в виду то, что они не успевают подготовиться к предстоящему празднику.
— Предлагаю под потолком сделать чучела дементоров, — начал Драко, проигнорировав Гермиону, и все четверо ушли в обсуждение праздника.
Через пару часов, когда сил придумывать просто не осталось, а пергаменты были исписаны со всех сторон, старосты выдохнули и откинулись на своих местах, потирая глаза. Они сделали много работы, голова шла кругом от обработанной информации, но в целом впечатление от процесса было хорошим.
Гермиона радовалась, что не подставила ребят и не стала той, кто пытается избежать обязанностей, а Драко был счастлив разгрузить мозг чем-то незатейливым. В последнее время он читал либо документы в Меноре, либо изучал все книги о соулмейтах, отчего каждый раз кипел мозг. Как оказалось, рассматривать сумасшедшие рисунки Лавгуд с идеями на праздник было куда интереснее.
— Предлагаю встретиться завтра после пар здесь же, — сказал Эрни.
— У меня тренировка по квиддичу, — прокашлялся Малфой, потирая шею, — можете начинать, я подойду.
— Ты можешь быть милым, если не хочешь специально казаться невыносимой задницей, — внезапно сказала Полумна, обращаясь к Драко, и Гермиона снова с трудом сдержала смешок. — До завтра, — она быстро встала и пошла к двери, и Эрни, вызвавшийся проводить волшебницу, в ту же секунду скрылся в коридоре, оставляя Гермиону и Драко одних в гостиной. Друг напротив друга.
Их разделял небольшой столик, но казалось, что этот стол состоит из пылающих углей — так раскалился воздух в комнате.
Находиться среди других старост в одном помещении, стараясь не смотреть в глаза напротив, было практически легко, но один на один… Нет. Это было выше сил Гермионы.
Она медленно поднялась, принимаясь складывать разбросанные по столу пергаменты, чтобы забрать нужное и поскорее уйти. Потому что видеть его не хотелось после всего, что он сделал.
Грейнджер могла поклясться, что уже ненавидела его снова так же сильно, как это было только когда они узнали о связи. Возможно, даже сильнее. Все адекватное отношение к нему, которое она по зёрнышку взращивала внутри себя, рухнуло камнем, разбиваясь на крохотные осколки.
Она молча собрала пергаменты под его пытливым взглядом, с трудом устояв на подкашивающихся ногах. Малфой совершенно точно снова издевался специально. Смотрел так пристально, чтобы смутить.
Гермиона развернулась, делая пару шагов к двери, как вдруг Малфой заговорил, заставляя Гермиону застыть на месте.
— Спасибо, Грейнджер.
Что…
Это был удар в спину. Хуже любого проклятия и физического удара. Это сбивало с ног сильнее, чем Остолбеней.
— Извини? — Гермиона развернулась и взглянула прямо на Малфоя. Он больше не веселился, слава Мерлину.
— Спасибо. Тебе. Грейнджер, — повторил он, поднимаясь на ноги. — Ты спасла мне жизнь, когда я весь день не мог побороть свою гордость и подойти к тебе.
Она задохнулась в одну секунду. Малфой снова делал это: бил наотмашь словами, не заботясь об увечьях.
— Я спасала себя, — фыркнула она. Захотелось его уколоть, сделать большее, чем каждый раз делал он, хотя бы немного навредить, чтобы почувствовать сладкий вкус мести.
— А спасла меня.
Он неожиданно улыбнулся, добивая Гермиону.
Сделал несколько шагов, подходя ближе, заставляя Грейнджер попятиться назад.
Он пугал. Очень. Но, вопреки их дерьмовым отношениям, ей не казалось, что он ударит, сделает больно. Он просто… Он просто был слишком близко, и это правда пугало.
— Я не хочу умереть в восемнадцать, Малфой, — сказала Грейнджер шепотом, вжимаясь в стену. Между ними было примерно полметра, — именно поэтому не позволю и тебе. Если судьба так поступила с нами, я буду пытаться к этому приспособиться, раз другого выхода мы не нашли. Если мне придется ещё раз поцеловать тебя, чтобы спастись самой, то я буду делать это, как бы неприятно тебе ни было, ясно?
Она надеялась, что задевает его, но Драко неожиданно улыбнулся. Улыбнулся и подошёл к Гермионе катастрофически близко, сгущая воздух, отчего дышать стало в разы тяжелее.
— У тебя многому стоит поучиться, — сказал Драко.
— Что?
— Твоя храбрость. Я не набрался ее, чтобы подойти к тебе. Твоей же храбрости хватило, чтобы практически без сознания поцеловать меня.
— Скользким змеям не дано быть храбрыми!
— Не пытайся меня уколоть, Грейнджер. У тебя не получается, — он снова улыбался, выводя из равновесия Гермиону. Она искренне не понимала, что его так сильно веселит. На самом деле она вообще не думала ни о чем, кроме того, что мечтает поскорее убежать отсюда в свою комнату, закрыть балдахин и спрятаться от всех.