Этого не могло случиться.
Но, кажется, случилось.
Потому что вместо уже привычной боли от прикосновений по его коже распространилось тепло от пальцев Гермионы, которое даже отдаленно не напоминало те жуткие болезненные ощущения.
Малфой ещё раз ударил стену, окончательно сбивая костяшки на кулаке правой руки, и вышел в коридор, от безысходности зарываясь пальцами в волосы.
Он не знал, что ему делать.
И Грейнджер не знала.
Она забежала в комнату и закрылась балдахином быстрее, чем друзья успели спросить, что с ней случилось. Она наложила кучу заклинаний, чтобы её никто не мог потревожить, и села спиной к стене, притягивая колени к груди.
Чёртов Малфой. Придурок, каких поискать. Заноза в заднице и огромная рана в сердце. С ним никогда не было спокойно, ни единого дня в жизни, начиная от первого знакомства, заканчивая тем, что у них было сейчас.
Он никогда не мог нормально вести себя с Грейнджер, то обзывая грязнокровкой, то обвиняя её в связи соулмейтов, то крича на неё за чувства.
Чувства.
Великий Годрик, это было почти смешно, но Грейнджер и правда влюбилась. Это не было той любовью, о которой пишут романы в маггловском мире, и на любовь красивых фильмов тоже не похоже. Это не было любовью «за что-то», эта любовь была исключительно «вопреки», но она была. Такая, какая есть. Грубая, грязная, болезненная, с пятнами крови и глубокими царапинами, с криками, обвинениями, синяками и злостью. Любовь недостатков, любовь с запахом пыли, обгоревших душ и металлического привкуса разрушенных надежд.
Но она была.
И деться от неё было уже некуда.
Гермиона гнала от себя мысли о чувствах до последнего, отнекивалась, отказывалась, не верила и усмехалась, мысленно говоря, что все это глупая чушь. А потом случилось прикосновение, от которого боль так и не вспыхнула, и душа Грейнджер улетела к чертям в котел, осознавая, что всё, казавшееся глупой шуткой, оказалось правдой.
Наверняка чувства усиливались ещё и связью, но Драко сделал немало для того, чтобы Гермиона могла влюбиться. Начиная от заботы в больничном крыле, заканчивая смирением с тем, что его соулмейт —грязнокровка. Её подкупало буквально всё. Поведение при разговоре с матерью, нежелание умирать, надежда на лучшее, даже помощь в подготовке к празднику.
Гермиона видела Драко таким, каким больше никто никогда не видел, и было странно, что он позволяет видеть это именно ей. Но она наслаждалась зрелищем такого Драко и, как следствие, конечно же, влюбилась, не сумев разжечь в себе ненависть снова, чтобы не чувствовать этого.
Потому что любить Малфоя было гораздо больнее, чем ненавидеть.
— Что-то случилось… — прошептала Джинни, когда Гермиона пронеслась мимо друзей в гостиной, не сказав и слова. — Опять Малфой?
— Наверняка, — кивнул Гарри. Рон учтиво молчал, барабаня пальцами по столу, пытаясь не встревать в разговор, потому что все ещё не хотел обсуждать отношения Малфоя с Гермионой, несмотря на то, что с этим пришлось очень быстро смирится, в первую очередь, ради неё. — С тех пор, как они связаны, у нее все проблемы и переживания связаны только с Малфоем.
— До сих пор не могу поверить, — Рон вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Как вообще эта судьба определяет, кто идеальная пара, а кто нет?
— Точно не ты её идеальная пара, Рон, — хохотнула Джинни, — без обид. Вы слишком разные.
— Ещё скажи, что хорек подходит ей больше, — фыркнул Рон, когда Джинни коварно улыбнулась. — Сестра ещё, называется.
Он поднялся с кресла и вышел из гостиной в прохладные коридоры школы. Вечером в них было пусто, и это было идеальным местом, чтобы проветрить мысли.
Рон любил Гермиону. С первого курса, каждый день всех прожитых лет, искренне и по-настоящему. Но, видимо, был на самом деле не тем мужчиной, который ей нужен.
Ему было очень сложно осознать её связь с Драко, ещё сложнее было смириться с этим и жить дальше так, словно ничего особенного не произошло. Просто… Он просто хотел, чтобы Гермиона была счастлива, даже если не с ним, а Малфой пока приносил ей только слёзы и боль.
Рон шел по коридорам, вспоминая все милые моменты с Гермионой, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк, развернулось совершенно не в том направлении, в котором они шли изначально.
Он заметил впереди фигуру и по белым волосам сразу догадался, что это Малфой. Тот стоял у окна, уперевшись ладонями в подоконник и прислонившись лбом к стеклу. Рон коварно усмехнулся, на секунду обнажая демонов: он натурально радовался, что не только Гермиона страдает от этой связи.