Гермиона хмыкнула, распределяя пену по волосам: как её угораздило влюбиться в него?.. За все восемнадцать лет и несколько адекватных парней ни в кого не влюбилась, а в того, кто грязь на своих ботинках ценил сильнее, чем ее, так почти сразу. Ещё и раскололась так глупо…
— Доброе утро, — сказала Джинни, сидя на кровати и потирая сонные глаза, когда Гермиона вышла из душа. — Оно же доброе?
— Пока нормальное, — Грейнджер пожала плечами. Если не учитывать, что после неудобной позы для сна у нее болела каждая клеточка тела, то в целом утро было действительно нормальным. Почти хорошим, если бы не предвкушение хренового и не тучи, собирающиеся над Хогвартсом.
— Расскажешь? — осторожно поинтересовалась подруга. Конечно, она имела в виду то, что случилось вчера. Гермиона влетела в гостиную фурией, шмыгая носом, и закрылась в спальне на десятки заклинаний, явно показывая, что её лучше не трогать. Джинни попыталась подвинуть балдахин, но тот был словно сделан из бетона, не поддаваясь манипуляциям.
— Давай попозже? — Гермиона выдавила улыбку. На самом деле ни сейчас, ни попозже, она не собиралась рассказывать Джинни, что послужило причиной её вчерашнего поведения. Рассказывать, что она окончательно и бесповоротно влюблена в Малфоя, который не разделяет ее чувства, не хотелось. А упоминать, что он не просто чувств не разделяет, а ещё и злится за них на Гермиону, не хотелось ещё сильнее. — Нам уже пора на завтрак. Собирайся скорее, я спущусь в гостиную.
— Я в порядке, — она закатила глаза, заметив два обеспокоенных взгляда на себе, когда спускалась из комнат по лестнице. — Честное слово, вам не стоит волноваться. Я просто перенервничала, ничего такого.
— У причины твоих нервов сбиты кулаки, — тихо отозвался Рон, и Гермиона нахмурилась. При ней его руки были целы. Неужели так расстроился из-за чувств Гермионы, что подрался с кем-нибудь со злости? Учитывая характер Малфоя, ожидать можно было чего угодно.
— Мои нервы не имеют никакого отношения к его кулакам, — ощетинилась Гермиона. Она раздражалась даже из-за разговоров о нем, потому что дико хотела хоть немного спокойствия. — А теперь я пойду на завтрак, не хочу потом торопиться и опоздать на занятия.
Грейнджер фыркнула и вылетела из гостиной, громко стуча каблуками по полу. Она сама не понимала, за что нарычала на мальчиков, но в целом, для профилактики, им никогда не помешает.
Грейнджер шла по коридорам, смотря себе под ноги, чтобы, не дай Мерлин, не встретиться взглядом с Малфоем. На самом деле она просто трусила. Банально боялась, потому что не знала, как теперь вести себя с ним. Потому что вчера все дошло до обрыва. До точки. До конца пергамента. После — либо новое и красивое, либо обрыв и темнота. И, к сожалению, не ей было решать, что же будет дальше.
Слава Годрику, но Малфоя за завтраком Гермиона не заметила. Более того, она не видела его следующие два часа, хотя его дружки Нотт и Забини регулярно появлялись в поле зрения Грейнджер, особенно широко улыбаясь. Наверняка Малфой все давно растрепал, и теперь они насмехались над несчастной грязнокровкой, которая влюбилась в великого Малфоя.
На занятие по зельям она шла абсолютно расслабленной, потому что день действительно можно было назвать неплохим, и даже сильный дождь не смог омрачить его. Потому что Гермиона наконец-то наслаждалась одиночеством. Ей было глубоко плевать она волновалась, где пропал Малфой, но внезапно снова начавшаяся боль в груди заставила подумать как раз об этом: где его носит? Гермиона совершенно не хотела, чтобы они снова довели друг друга до состояния полусмерти, и даже если Драко все ещё не мог набраться смелости и подойти к Гермионе, то ей как раз было плевать. Потому что в прошлый раз ей было так плохо, что снова повторять это она не хотела уж точно.
Грейнджер сделала пометку в блокноте, что нужно после урока поискать Малфоя, как в ту же секунду на скамейку рядом приземлился он.
Запыхавшийся, растрёпанный, со сбитым кулаком, как и говорил Рон.
— Где ты был? — спросила, и вдруг захотела дать себе по губам за такую оплошность. Потому что разговоры с Драко Малфоем, который знает о влюбленности в себя, наверняка не закончатся ничем хорошим.
Но, вопреки всему, и удивлению Гермионы тоже, Драко не стал шутить. Шутить, дерзить, издеваться. Он просто чуть наклонился к Гермионе, чтобы не кричать на всю аудиторию, и спокойно сказал, что был в Меноре и разговаривал с мамой.
Его словно подменили. Как будто это был не тот Драко. Другой. Нормальный, спокойный, даже немного хмурый Малфой, который до конца урока активно участвовал в создании их общего зелья и даже ни единого раза не сказал ничего плохого.