Урок закончился слишком быстро, как показалось Гермионе, и только она собиралась встать, как на предплечье, скрытое тканью мантии, опустилась сильная рука, удерживая девушку на месте.
— Подожди, — сказал Драко, — стой, Грейнджер.
Он осмотрелся, замечая, как студенты торопливо выходят из класса, и закатил глаза, когда заметил, что дружки Гермионы не собираются никуда уходить. Ждут её. Ну конечно. Не дай Мерлин ей остаться наедине с великим и ужасным Малфоем.
— Не ждите меня, — крикнула им Гермиона, и Малфой улыбнулся уголком губы, чувствуя поднимающую в груди волну наслаждения. Почти гордость. Она простым «не ждите меня» практически сказала «смотрите, я не боюсь его, и не стоит за меня опасаться, я сама могу справиться со всем». Малфой прикрыл рот рукой, чтобы не выдать своего странного наслаждения таким обычным моментом, и выдохнул, когда кабинет закрылся, оставляя его с Грейнджер наедине.
— У тебя тоже болит? — спросила Гермиона, поворачиваясь к Малфою. Как бы она ни старалась от него отвертеться, жизнь все делала для того, чтобы это не представлялось возможным.
Малфой кивнул. Отчего-то разговаривать не слишком хотелось. Он без лишних слов начал закатывать рукав рубашки, оголяя предплечье для будущего прикосновения.
— Что с твоей рукой, Малфой? — Грейнджер снова обратила внимание на сбитый кулак.
— Подрался со стеной, она слишком агрессивно смотрела на меня, — он усмехнулся, и Грейнджер чуть расслабилась. Он не издевался над ней, как она предполагала, и от этого на душе стало гораздо легче.
— Почему не залечил?
— Когда сжимаю кулак, — он в подтверждение своих слов сделал это, — корка лопается и проступает кровь. Оно снова начинает болеть. Знаешь, Грейнджер, раз я всё ещё делаю тебе больно своими прикосновениями, то пусть у меня будет хоть такая боль. Это будет честно.
— Это будет глупо, — нахмурилась она. Гермиона не понимала, что чувствовала после таких слов, но однозначно на сердце было как-то тепло и спокойно. Она полезла в свою сумку, доставая заживляющую мазь, маленькую порцию которой всегда носила с собой на всякий случай.
Она перехватила руку Малфоя, и оба вздрогнули. Привыкнуть, что боли больше не было от её прикосновений, оказалось гораздо сложнее, чем они думали.
Малфой неотрывно следил за движениями Гермионы, а она, затаив дыхание, обрабатывала костяшки, глядя, как раны затягиваются.
Было… Необычно. Очень необычно касаться его, при этом глядя, как он не вздрагивает от боли.
Грейнджер ещё раз прошлась пальцем по костяшкам, скользнув чуть ниже к запястью, сама не понимая, что творит.
И Драко расслабился.
Потому что боль в груди тоже прошла.
Меня
Драко было странно. Было странно все. Каждый происходящий в последнее время момент.
Верхним пунктом странностей стало безболезненное прикосновение Грейнджер. Её… Что? Влюблённость? Это было бредом. Она не могла в него влюбиться. Не после всего, что было между ними, не тогда, когда она ещё неделю назад плакала от его выходок.
Грейнджер всегда шла против правил, и Драко понимал это. А ещё он понимал, что не может себя отпустить.
Идиотские предрассудки, отравляющие мозг на протяжении многих лет, всё равно свербили в черепушке. Он не считал, что Грейнджер недостойна его аристократического носа из-за того, что была магглорожденной, давно не считал. Но вот стена, не позволяющая отпустить себя и свои эмоции именно по отношению к этой девушке, все равно плотно стояла в голове и душе, не давая прикосновениям и с его стороны стать безболезненными.
Драко грустно ухмыльнулся, поражаясь происходящему. Сначала поцелуй с Гермионой, инициатором которого стал он сам. Более того, он хотел его, и жалеть не собирался. Потом побег Грейнджер, глупые мысли и Уизли со своими идиотскими нравоучениями, которые по факту идиотскими не являлись.
Уизли был прав.
Что, опять же, было дико странно для Малфоя.
Он практически не спал всю ночь, пытаясь разложить все по полочкам в своей голове, пытаясь убедить себя в чем-то, доказать себе, понять… Но было сложно. Он сам не справлялся, и хоть признать это было катастрофически тяжело, Драко сдался, потому что ему нужна была помощь.
Как только над Хогвартсом встало солнце, Малфой отправился в Мэнор. Проблем с директором насчёт его походов домой уже давно не было, и он спокойно отправился к матери, надеясь, что хотя бы она ему поможет. И хоть последняя их встреча закончилась на довольно печальной и даже злобной ноте, Драко понимал, что мама всегда поддержит, если он попросит.