— Ты, кажется, один не заметил, Эрни, — улыбнулась Полумна. Что…
— Ты знала? — шепнула Грейнджер. Смысла отрицать уже все равно не было.
— Почти вся школа знает, — Лавгуд пожала плечами, — кроме Эрни, видимо. Тебе нужно зелье, Эрни, у тебя слишком много мозгошмыгов, ты не видишь очевидные вещи.
— Очевидные? — пискнула Гермиона. Ей хотелось испариться, раствориться, рассыпаться пеплом, только бы не слышать всего этого. Ей казалось, что они скрывались тщательно, но… Нет?
— Не злись, Гермиона, — Полумна улыбнулась, — но о вас шепчется вся школа. Даже несколько преподавателей, я сама слышала.
— Какого драккла…
Она закрыла лицо руками и шумно выдохнула, пытаясь переварить услышанное. Казалось, это не было чем-то страшным: рано или поздно всё равно все узнали бы об их связи, но само осознание того, что вся школа знает о них, не давало воспринять спокойно.
Хотя Драко, кажется, даже не удивился. Гермиона повернулась к нему, чтобы посмотреть на реакцию, но он просто в ответ смотрел на Грейнджер, практически не выражая эмоций. Хотя он чуть хитро прищурил глаза. Так хитро, что по плечам Гермионы пробежали мурашки.
— И что, ты ничего не скажешь? — спросила она. — Вся школа знает.
— Пусть, — Драко пожал плечами, продолжая пристально смотреть в глаза Грейнджер, окончательно её смущая. — Все равно узнали бы не сегодня, так завтра. Какая разница когда?
— Простите меня, ребят, — прошептала Гермиона, поднимаясь с дивана и быстро запихивая пергаменты и перо в сумку, — но давайте продолжим завтра, пожалуйста. Обещаю ночью придумать много идей для праздника и обсудить завтра с вами после уроков. Извините.
Она вылетела так быстро, что никто ничего не успел понять. Даже дверью хлопнула, вызвав неодобрение мужчины на портрете.
Просто… Это было очень странно. Такой Драко. Настолько странно, что кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему, чтобы понять, настоящий ли он. Потому что этот Малфой был больше похож на плод больного влюбленного воображения, чем на того Драко, который учился на Слизерине и был одним из главных старост.
Грейнджер подошла к окну и оперлась ладонями о подоконник, глядя вперёд. Дождь слишком громко барабанил по стеклу, видимость действительно была нулевая, стихия разбушевалась ни на шутку, поэтому Грейнджер не услышала шаги сзади, только дернулась, когда почувствовала прикосновение горячих пальцев к спине.
— Что так сильно смутило тебя в этой новости, что ты убежала? — спросил Драко, так и стоя позади. Он запускал тихим голосом новые мурашки по всему телу Гермионы, заставляя её дышать через раз, чтобы ровно стоять на ногах. — Все узнали бы все равно.
— Меня не это смутило, — сказала тихо, не оборачиваясь, — а твоя реакция. Я не понимаю, что с тобой сегодня, не узнаю тебя, мне тяжело понять, что могло случиться за день. Ещё неделю назад ты кривился при виде меня, вчера кричал за то, что мои прикосновения боли не приносят, а сегодня… Я была уверена, что ты захочешь скрывать до последнего, что твой соулмейт — грязнокровка, но ты…
— Прекрати называть себя так! — зарычал он, и неожиданно схватил Гермиону за плечи, разворачивая к себе лицом. — Идиотское слово, Грейнджер, абсолютно идиотское…
— Которое первый раз в своей жизни я услышала от тебя, — она всхлипнула, чувствуя, как под веками собираются слёзы. Малфой не понимал, как она могла в него влюбиться, и… И она тоже не понимала. Но это было. И деться от этого уже было некуда. Чувства с помощью проделок связи накрывали лавиной, так, что она реагировала на каждое присутствие, слово, на каждый взгляд. И сейчас, когда он стоял так близко, Мерлин, она дышала с трудом.
— Прости, — сказал он, и она тут же подняла голову, пытаясь понять, не послышалось ли ей.
— Что?
— Извини меня, Грейнджер. За всё.
Она хотела ответить. Правда хотела. Сказать, что давно не обижается на это, что оставила всё в прошлом, что вину свою он ещё на войне искупил. Она… Она даже набрала полную грудь воздуха, чтобы сказать ему все это, но не успела.
Потому что губы обжёг поцелуй.
Неожиданный и резкий, но мягкий и чувственный.
Малфой не спрашивал, он просто целовал. Брал своё, забирал последний воздух из лёгких, заявлял права на Грейнджер.
Он крепко обнял Гермиону за талию и провел языком по губам девушки, призывая ответить, потому что до этого момента она просто стояла, поражённая происходящим. И она поддалась напору. Послушно раскрыла губы и чуть наклонила голову, утопая в нежности момента.