Драко целовал вкусно. И обнимал крепко, как будто держал в руках самое ценное сокровище в мире.
Гермиона подняла руку и коснулась щеки Драко, которую тут же обдало теплом долгожданного прикосновения. От ладони словно исходил импульс, но не болезненный, как раньше, а дико приятный, горячий, растекающийся патокой по всему телу. Драко улыбнулся в поцелуй. Такое тепло означало то, что Гермиона влюблялась сильнее. Влюблялась, несмотря ни на что.
Они целовались долго, сплетая языки и покусывая губы друг друга. Гермионе казалось, что она сходит с ума, раз на самом деле позволяет этому случиться, но она бы соврала, если бы сказала, что ей не хотелось этого.
Это было слишком вкусно. Желанно, приятно, восхитительно. Драко целовал её так, слово боялся, что как только он прекратит, она убежит. Но… Гермиона не собиралась убегать больше. В этом не было никакого смысла.
Краем уха она услышала, как скрипнула дверь гостиной для старост, но было слишком плевать на то, что ребята увидят этот поцелуй. Потому что отрываться от Малфоя не хотелось, и, судя по тому, как он увеличил напор, его тоже не волновало совершенно ничего.
Грейнджер плавилась в его объятиях, отдавая на растерзание всю себя. Она подняла руки, зарываясь пальцами в идеально белые волосы, бессовестно растрепывая прическу, и тут же оказалась усажена на подоконник одним резким движением.
— Малфой, — прошептала в поцелуй, когда он коснулся бедер сквозь ткань юбки. Она не знала, чего хочет. То ли попросить его прекратить, то ли никогда не останавливаться.
Гермиона запрокинула голову, желая выдохнуть, но Драко тут же прижался губами к молочной коже шеи. Это было безумием, совершенно точно они оба сходили с ума. Наверняка это были проделки связи, но они не могли остановиться.
Грейнджер трепала его волосы и царапала кожу головы, а Малфой беззастенчиво сминал бедра Гермионы, вылизывая тонкую шею. Это было… Так правильно, как ничто до этого. Ещё никогда ни один из них не ощущал себя так целостно, как во время поцелуя у этого подоконника.
— Драко, стой, Мерлин, нас увидят…
— Не могу, Грейнджер, — он поднялся поцелуями по линии челюсти и прошептал прямо в губы: — Не могу остановиться, понимаешь? С ума схожу.
Она его понимала. Потому что точно так же сходила с ума и распалялась с каждой секундой только сильнее. Пока она пыталась собратья с мыслями, Драко покрывал мелкими поцелуями кожу за ухом, окончательно срывая крышу. Он действительно был похож на обезумевшого.
— Там… Мерлин, я спятила, наверное, но комнаты для старост, там никого, ребята ушли недавно, и…
Она не верила, что действительно говорит это, но сопротивляться этой тяге было невозможно. Собственное желание, подгоняемое связью, не давало отступить назад. Хотелось большего, вообще всего, что они могли сейчас получить. Хотелось Малфоя. Безумно.
— Ты серьезно? — он застыл. Дышал так тяжело, словно отыграл три матча подряд, выглядел безумно, словно псих, сбежавший из больницы.
Серьезно ли она?
Кажется, да.
Она кивнула. Осторожно, легонько, сама не веря, что делает это.
— Что ты делаешь со мной? — прошептал хрипло, а потом снял Гермиону с подоконника, схватил за руку и повёл к двери, не обратив внимание на то, что…
— Драко? — Грейнджер остановилась и замерла, глядя на их сцепленные руки.
— Больно? — спросил он, не скрывая в голосе страха.
Она покачала головой и улыбнулась сквозь проступившие слёзы.
— Тепло…
И совсем не больно.
По
Грудь сжимало тисками, Грейнджер казалось, что она задохнётся, если срочно не сделает спасительный вдох, но оторваться от губ Малфоя было практически невозможно.
Они набросились друг на друга как только вошли в гостиную и закрыли дверь, как изголодавшиеся животные, как ненормальные, как зависимые друг от друга.
Связь усиливала ощущения в сотни раз, а понимание того, что больше ничьи прикосновения боли не приносят, кружило голову.
Было очень странно. Но одновременно так хорошо, что на странности было плевать. Да на все плевать. На то, что ещё недавно они были заклятыми врагами, что сражались по разные стороны на войне, что с детства не ладили. Даже на то, что они ещё не до конца приняли, что соулмейты, и что поцеловались только пару дней назад, и то вынужденно. Стало плевать на все, как только они поняли, что чувства есть у обоих, пусть и принять их пока очень непросто, пусть и впереди ещё сложностей много.
Гермиона дрожала от каждого прикосновения, все ещё не осознавая, что от пальцев Малфоя исходит тепло, а не болезненные импульсы тока. Невозможно было привыкнуть к такому темпу перемен в их жизни и отношениях, но… Но ей нравилось. Очень нравилось.