...А потом я снова вспомнила про это проклятое мясо, которое Лена таскала с мясокомбината. И я поняла Чудову.
Знаете, как ведет себя ребенок, добравшись до заветной взрослой вещи, большой и красивой, с мотором и кнопочками? Он ломает её, потому что не знает, что ещё с ней можно делать.
Елена Воронкина выросла в семье пьяниц и сама стала такой же. И даже относительный материальный достаток, это самое мясо, за которое платили хорошие деньги, даже это она все равно "ломала". Деньги пропивались. Ну покупала она себе какие-то вещи, ну зубы золотые вставила. А в доме была ночлежка. Холодильника не было. Такая деталь из авангардного фильма. Мясо даже домой не носила, продавала и пропивала.
Я понимаю, что в меня полетят камни, но разве не страшно знать, что все это время маленькая Саша жила по чистой случайности? То, что Кочеров убил ребенка 17 июня, - просто стечение обстоятельств. Он мог убить её накануне, а мог - спустя неделю. Все зависело от количества водки и от того, тяжело ли было похмелье. Сильно болит голова - пусть ребенок плачет потише.
На Елену страшно было смотреть. В первый день у неё не переставая тряслись руки, на другой день она все время беззвучно плакала. Но в первый день она приехала с желтыми волосами, а во второй - с сиреневыми. Она живет на ощупь. Трагедия её от этого не становится меньше, но её не могло не быть. В день, когда Чудова впервые допрашивала Кочерова, он рассказывал, как споткнулся и уронил дочку. Он сказал: "В чем-то есть моя вина, а только в чем, я не знаю. Каждый человек может споткнуться".
Решением Московского областного суда Александр Кочеров за убийство пятимесячной дочери приговорен к 12 годам лишения свободы.
Убить за чебурашку
Сейчас - это конец.
Им по семнадцать лет, и про такой возраст принято говорить, что вся жизнь впереди. Когда они выйдут на свободу, им не будет и тридцати. И, может быть, они женятся. Конечно, женятся. И у них будут дети. Но это уже неважно. Они мертвые. Но ведь с чего-то все начиналось.
Ведь надо же понять, почему в зале суда плачет Светлана Борисовна Снегур, старший воспитатель воскресенской школы-интерната. Ей-то чего плакать? Матерей подсудимых Максима Карамнова и Кирилла Москвина в зале нет. А она им кто? Никто. Так почему она плачет?
У Карамновых была когда-то в Воскресенске хорошая трехкомнатная квартира. Оба родителя пили. Было время, когда они получали зарплату, а потом зарплаты платить перестали, а пить на что? Стали менять квартиру. Доменялись до "двушки" на первом этаже, в которую уже не через дверь, а прямо в окно стали наведываться алкаши со всей округи. И двери, и окна повышибли, и жить в этой квартире стало совсем неинтересно. Отец-алкоголик ушел, а мать-алкоголичка переехала к бабушке. Максим в квартире остался один.
Тут я всякий раз, когда слышу эту подробность, останавливаюсь и начинаю задавать судье Чудовой вопросы. Вопросы все одни и те же, а Чудова старается всякий раз ответить по-другому. Она видит, что до меня что-то не доходит, и терпеливо со мной мучается.
- Ну, - говорит она, - все ушли, а он остался.
Собственно, Максим Карамнов остался один гораздо раньше. Когда попал в школу-интернат. Но и в интернат он пришел уже не просто ребенком, а пьющим ребенком пьющих родителей.
Кирилл Москвин попал в воскресенский интернат не в первом, а во втором классе. Его мать-пьяница, как и мать Карамнова, поменяла хорошую квартиру на однокомнатную конуру. Отца у него нет, а мать живет с пьющим инвалидом. Так вот, когда Кирилл был маленьким, за него, как могла, боролась бабушка. И книжки ему читала, и в сад водила, и был он одет и обут, накормлен-напоен. А потом бабушка умерла. Кирилл попал в интернат, а мать занялась квартирой.
Однажды, вспоминает Светлана Борисовна, Кирилл исчез на неделю. Поехали к нему, и оказалось, что из входной двери с мясом вырван замок. У Максима Карамнова в доме дверь не закрывалась. Вот и у Кирилла Москвина приключилась такая история. И мать оставила его сторожить квартиру. Замок купили на деньги интерната, и он вернулся, но ненадолго.
С какого класса стоит на учете в милиции Максим Карамнов, я не запомнила, но думаю, что, как и Москвин, со второго. К этому времени они оба уже и пили, и курили.
И Снегур плачет.
От безысходности.
Потом она расскажет, как прекрасно сыграл в школьном спектакле Кирилл Москвин. Я думала, это было давно, а оказалось - недавно, спектакль ставили в честь юбилея Москвы. Кирилл играл Юрия Долгорукого. До той январской ночи, когда они перешли невидимую черту, оставалось всего четыре месяца.
Потом Светлана Борисовна будет рассказывать, как долго интернат боролся за этих ребят. Оно, может, звучит неправдоподобно, но факт: уголовное дело распухло от многочисленных справок. Туда вызывали, сюда приглашали. Теперь уже за детей в школах, тем более в интернатах, особенно беспокоиться не принято. Это раньше учителя ходили, разговаривали с родными, долго ходили. А теперь - сами знаете. И воскресенский интернат оказался приятным исключением из правила. Учителя сделали все, что было в человеческих силах. А главное - они хорошо относились к этим двум совершенно неуправляемым мальчишкам. Они-то знали, что беда этих ребят в том, что они сильно мешают дома. Что тут можно сделать? На комиссию вызвать? Кого? Ни мать Москвина, ни мать Карамнова в этом бесполезном деле участия не принимали.
А потом, когда они бросили школу, Карамнов устроился в ПТУ, но для чего он это сделал, остается загадкой. Он туда не ходил и учиться не собирался.
А что он собирался делать?
Вопрос этот возник в суде, и вызвал у друзей некоторое замешательство.
Чудова говорит об этом как человек, привыкший констатировать факты. Ко времени, которое интересует суд, Максим Карамнов жил у Москвина. Мать Москвина на допросе скажет: "Они жили как бы самостоятельно, а мы с сожителем своей семьей". Это была на редкость удачная формулировка. И Кирилл, и Максим жили отдельно от матерей, даром что один находился буквально за стенкой, а другой - по соседству. И были такие вещи, которые Кирилл и Максим знали наверняка. Например, они хорошо знали, сколько стоит бутылка водки и бутылка самогона. Они точно знали, что ни учиться, ни работать не хотят, а деньги брать откуда-то - хотят. И ещё они точно знали, что если и есть на свете люди, которым до них нет никакого дела, - так это их мамки. Москвин сказал в суде в присутствии матери: "Да, моя мать сильно выпивала, иногда я выпивал вместе с ней".