А дома у Речкиных всю ночь ждал родителей их сын Максим.
"Еще не рассвело, когда приехала милиция, и я увидел, что в кузове машины лежал мой отец. Сказали, что отца убили, а мать в реанимации без сознания и пока к ней нельзя. Мать с отцом никуда не ходили друг без друга, даже в булочную. Мои родители отличались спокойным и дружным характером и были очень законопослушными, поэтому они, наверное, сразу согласились на предложение этих людей пойти в милицию".
Максим Речкин в суде говорил очень мало. Он и в обычной-то жизни многословием не отличается, а тут каждое слово буквально отдавалось кровью. Помочь родителям он не мог, ему самому помогать надо было. Он учится. Все, что он не сумел сказать, было в его глазах.
В перерыве между заседаниями Речкина подошла к судье и спросила, можно ли обратиться к подсудимым. Чудова замялась. Что она хочет им сказать? Для чего обращаться? Галина Николаевна сказала ей: я ничего плохого им не сделаю, не бойтесь. Я просто хочу их спросить.
Чудова сказала - подойдите.
И тогда Речкина подошла к клетке, достала из кармана какой-то пакет, завернутый в целлофан, развернула и сказала:
- Сынки, посмотрите, кого вы убили.
У неё в руках была фотография мужа.
А потом к Чудовой подошла другая женщина, мать Москвина. Приятно было посмотреть: красный платок, желтое пальто, ярко накрашенные губы. Человек приехал на торжественное мероприятие. Много ли таких важных событий будет у неё в жизни? Так вот, она подошла к Чудовой и попросила разрешения поцеловать сына.
"Раньше надо было целовать", - обронил кто-то в зале.
Но слушать приговор она не осталась.
После перерыва Чудова в зале её уже не нашла.
* * *
Я много раз замечала, что судьи, завершив заседание, а особенно после приговора, входят в совещательную комнату совсем другими людьми. В зале, в судейском кресле с высокой спинкой - один человек. Он все знает, у него есть ответы на все вопросы. А в совещательной комнате оказывается другой, усталый и опустошенный. Чудова, уходя из зала, все ещё остается в нем. Она пьет чай с заседателями, звонит домой, но она ещё в зале. Или начинает поливать цветы, которые в совещательной комнате стоят везде, где умещается горшок. Особенно хороши у неё герани, таких ярких я больше нигде не видела.
Зачем цветы?
Но надо как-то выдерживать то, что происходит в зале.
Ведь ни Москвин, ни Карамнов не поняли, что сделали. Нет, плакали, каялись, и себя им, наверное, жалко, и от этого тоже плакали. Москвину сидеть десять лет, а Карамнову девять. Но только Чудова понимает, что эти подростки уже никогда не узнают, какая она, настоящая жизнь. Сидеть в тюрьме - дело обычное. Это плохо, но оттуда выходят. Вот убитые уже не оживут, но раз не оживут, что про это и говорить. А может быть, самую главную ведь в зале суда сказала Снегур: сколько ещё таких подростков в воскресенском интернате, и сколько их, этих проклятых интернатов. Машин стало больше, одежды, конфет и колбасы, и интернатов для бездомных - тоже.
Кстати, когда милиция пришла за убийцами, в квартире Москвиных на кухне сидел отец Карамнова. Он даже не вышел. Сидел и пил соседский самогон. А часы с убитого Речкина Карамнов отдал отцу. У него-то, кажется, часов не было.
В обмен на жизнь - смерть
Однажды мне довелось быть на операции, которую делал герой моего ещё не написанного очерка. Это была обширная плановая операция, о которой мы долго разговаривали накануне. Видела я и человека, доверившего жизнь моему герою. Человек как человек, операция как операция. А на сорок пятой минуте у больного остановилось сердце.
Знаете, как это было?
Я смотрела на экран монитора, посредине которого весело прыгала кривая. И вдруг она стала ровной. Прошла минута, другая, а она так и не дрогнула. И все? Все.
Слова о хрупкости человеческой жизни - ничто по сравнению с самой этой хрупкостью. Ее и сравнить-то не с чем. Беспомощность многочисленных бумажек, написанных людьми, чтобы хоть как-то упорядочить отношения друг с другом, врага с врагом, особенно явственна, когда читаешь Уголовный кодекс. За убийство одного человека в среднем "дают" десять лет. Исключительная мера наказания тут не предусмотрена не потому, что убит один человек. Всего один. Не думайте - здесь нет цинизма. Законодатели исходят из практики: убивают помногу. Если за одно убийство расстреливать, что делать за два? А за десять?
Первое убийство Сергей Кириллов совершил от обиды. Из-за жареной рыбы.
Кириллов родился в 1960 году, рос как все, ходил в детский сад, потом в школу. Мать с утра до ночи работала, воспитывала его и брата. В двадцать два года развелся с первой женой, в тридцать два - со второй. Продал квартиру матери и оказался без жилья и без работы. Да, наступил такой момент, когда он остался один. Мать умерла, брат пропал - его и не искали, - жить негде и не на что, профессии никакой. Осталось только одно: благодаря внушительной внешности рассчитывать на благосклонность женщин, желательно вдовых или разведенных. Красота значения не имела. Сегодня она есть, а завтра нет. Была бы жилплощадь, ну и деньги не помешают.
Т.И. Переведенцева была крошечной старушкой. Всю жизнь она проработала на лакокрасочном заводе вместе с матерью Кириллова. Своих детей не было, муж много лет занимал ответственный пост в каком-то кораблестроительном ведомстве и получал хорошее жалованье. Жили открытым домом, были радушными хозяевами, и все гости первым делом обращали внимание на замечательную библиотеку, которую супруги Переведенцевы собирали всю жизнь.
К братьям Кирилловым Переведенцева относилась, как к родным. Кормила и поила, давала деньги, в любое время дня и ночи к ней можно было прийти и обогреться душой. Когда у Сергея пропал брат, вся её нерастраченная нежность досталась Сергею. Но только любовь к сыну старой подруги не была слепой. Она давала ему деньги, угощала не скупясь, но не отказывала себе в праве попенять на то, что он бросил жену с ребенком, продал квартиру и живет как бог на душу положит.
Вот и в тот вечер он пришел к ней за помощью. Просил, чтобы она позволила пожить у ней. А что? Собственный дом, полная чаша, вон сколько серебра, небось и деньги есть. А она отказала. Да ещё стала воспитывать. А рядом с плитой стоял топор. Вот этим топором он и ударил её по голове. Всю ночь он обшаривал дом. Почему-то был уверен в том, что деньги старуха прячет в книгах. А книг полон дом, вот он и глотал пыль, а денег-то в книгах не оказалось.