В межсменье, когда на пятиминутку собрались бригады и службы, начальник цеха подчеркнул, что бригада Платоныча укомплектована классными ребятами и что пора подумать об увеличении выпуска броневого листа процентов на десять, если не больше.
Венка радовался, что прижился в лучшей бригаде и что о нем узнал сам начцех, у которого под началом не одна сотня человек. У него аж дух захватило: это сколько же танков, одетых в броню, сделанную и его руками, получат на фронте? Может, и братке достанется? Вот бы было здорово! И он стал тайком ставить на остывших листах свою метку. Получалось красиво. Буквы размещал внахлест, одна на другую. Точно так, как вырезал, бывало, на партах. Брат метку знал, не раз давал за нее подзатыльники…
Однажды за этим занятием Венку застал военпред.
— В чем дело? — спросил свирепо и схватил его за руку.
Тот объяснил.
Военпред взял у Венки размочаленную на конце палочку, окунул в краску и подправил завиток на одной из букв.
Глава тринадцатая
БУДНИ
Как ни желалось начальнику цеха увеличить выпуск броневого листа, — не удалось. Хуже того — пошел брак.
Причину выяснили скоро: износились валки; оборудование с начала войны не знало передышки.
Стан остановили. В цехе повисла непривычная тишина. Прокатчики, в обычных условиях работающие как заведенные, не знали, куда себя деть: шатались по бытовкам, резались в «козла».
Вскоре шумно прибыла бригада ремонтников. Вели они себя независимо, разговаривали громко, смеялись еще громче, если курили, то окурки не бросали под ноги, как все, а с шиком придавливали пальцем к оборудованию.
«Токарному делу можно научить даже медведя! — частенько подчеркивал главный механик завода Денис Вячеславович. — Трудно найти хорошего вальцовщика, еще сложнее вырастить сталевара. Достойной замены самому рядовому слесарю-ремонтнику среди простых смертных не найти! Ремонтником рождаются. Нежная любовь к железу — вот в чем секрет этой профессии».
Не случайно Денис Вячеславович, сам когда-то начинавший с шабера, свои кадры берег и лелеял. Худощавый, тщательно выбритый, всегда при галстуке, он мог азартно скинуть пиджак, засучить рукава белоснежной рубашки и окунуть руки в ванну, в которой в керосине отмокают шестеренки, муфты, подшипники. Старожилы завода рассказывали, что так оно примерно и было в первые дни войны, когда Денису Вячеславовичу, поспешившему на помощь какому-то слесарю, всмятку расплющило два пальца на правой руке. После этого Денису Вячеславовичу сказали, чтобы он о фронте и не заикался.
Ремонтники подвезли на лошади инструмент и оснастку. И как-то странно было видеть рядом с громадой стана понурого жеребца, впряженного в обычную крестьянскую телегу.
Венка отложил костяшки домино — захотелось потрепать гриву коню, но в это время в окне промелькнуло разгоряченное лицо Платоныча.
— Ну, орелики, — начал он с порога, — есть возможность отличиться! Сейчас — по домам…
— Ур-ра-а! — Венка разрушил выложенный из костяшек зигзаг.
— Не спеши, студент! — охладил его Платоныч. — К началу вечерней смены все должны быть на рабочих местах. Будем помогать ремонтникам. Дома предупредите, чтобы не теряли. Из цеха не выйдем, пока не пойдет броневой лист. Вопросы есть?
— Как насчет жратвы? — спросил хмурый нагревальщик. — Мне из дома кроме хлебной карточки брать нечего…
— Не переживай, Митрич! Будем жить как в санатории: директор обещал по утрам горячие щи и кипяток!
— Вот это разговор!
Цех не узнать. Цоканье кувалд, визг ножовок, примусное шипение автогенов, матюки стропальщиков — все слилось в сплошной гул, от которого у Венки в восторге бешено колотилось сердце, хотелось куда-то бежать, что-то нести, лишь бы быть в самом пекле.
На площадке, где перебирают прокатную клеть, будто кино снимают, до того щедро расточают свет специальные прожекторы. И не понять, что на дворе: день, вечер, ночь? Даже появление заводского начальства не вносит ясности: все знают, что директор с первого дня войны днюет и ночует на заводе, и в цех может нагрянуть в любое время суток.
Но вот во флягах привозят щи и кипяток — значит, утро, значит, миновало езде двадцать четыре часа.
Фляги еще на телеге, а уж радостная Линочка размахивает в дверях конторы желтыми лоскутками талонов на горячий обед. Зазывает:
— Кому вкусненького — подходи!
В первый день к конторе потянулись было и слесари-ремонтники! Но выяснилось — не положено. Дополнительное питание, как и в обычные дни, — только для прокатчиков. Вот газвода, — пожалуйста, бесплатно и без ограничения для всех желающих.