— Дедушка! А если я схожу к ней, и все объясню? Должна же она понять? — Леночка с надеждой взяла старика за руку.
— Что… что понять? — насторожился старик.
— А то, что она не нужна мне!
— Ты все о себе… — разочарованно проговорил старик и, махнув рукой, сердито зашагал в темноту. Он не сомневался, что девушка пойдет за ним: куда ей деваться? Не слыша сзади шагов, остановился. Через плечо оглянулся. Фигурка ее мелькнула в полосках света уже далеко. Старик засуетился. «Ну, натворит сейчас делов, господи! И как я ее упустил…» Сложив руки рупором, словно призывая на помощь, крикнул:
— С отцом… с отцом сперва поговори! Что он скажет…
Но призыв его затерялся в шуме ветра.
Вернувшись из магазина, тетя Шура застала Валерика за поливкой цветов. На подоконниках и полу стояли лужи. Из кухни, от крана, протянулись по полу мокрые дорожки. А сам он до самой маковки был мокрым.
— Ну-ка, марш в свою комнату — переодевайся! — прикрикнула тетя Шура.
Надевая на мальчика все сухое, а потом вытирая пол, она не переставала ворчать. Собственно, серьезных причин не было: ворчала так, по привычке. Еще недавно от безделья в голову лезла всякая чепуха; перечитывая письма снохи и сына, служившего в дальних краях, тетя Шура всякий раз задумывалась, находя в словах иной смысл. Так, может, и прошла бы ее старость среди писем и ожидания неизвестно чего, если бы на квартиру к ней не попросилась женщина с мальчонкой. Первое время тетя Шура жалела о своем опрометчивом решении: как-никак, а хлопот поприбавилось. Но незаметно они подружились. Квартирантка оказалась женщиной простой, непривередливой. Ну, а с мальчонкой в дом пришла и вовсе одна только радость. И удивительное дело — раньше, без забот, то тут, то там побаливало-покалывало; теперь же весь день на ногах, а куда все болячки подевались!
На крыльце звякнули щеколдой. Накинув платок, тетя Шура вышла в сени. Откинула засов. На пороге стояла девушка с большой аэрофлотовской сумкой в руках. Не по годам строгий взгляд, губы упрямо сжаты. Мокрые коротко остриженные волосы, выбившись из-под косынки, свисают на лоб.
— Простите, Анастасия Егоровна здесь проживает? — спросила.
— Здесь, здесь, как же…
— Мне бы хотелось с ней переговорить…
— Анастасии Егоровны пока нет, она в школе. Должна вот-вот подойти… Да вы проходите! — спохватилась тетя Шура. — Погрейтесь, обсохните… Чайку попьем. Видите, какая погода! А сапожки-то, сапожки на что похожи? И ноги, должно быть, промочены… — Она взяла из рук гостьи сумку, жестом пригласила в дом.
Девушка решительно переступила порог, но сумку нести хозяйке не позволила.
Тетя Шура, нажившись в одиночестве, была рада гостям, и словоохотливо продолжала:
— Вы, наверное, учились у Настасьи? К ней частенько заходят ее бывшие… Не бывали у нас?
Подождав, когда гостья разденется, тетя Шура усадила ее на табурет, помогла снять сапожки, тут же вымыла их в тазике и поставила в печурку русской печи сушить.
— А теперь давайте носочки наденем, ножки погреем… Сама вязала, с козьим пухом… Никакая простуда не возьмет… Как величать-то вас?..
— Лена…
— Елена, значит… Редкое имя. В учительницы думаете, или как?..
— На инженера учусь…
— Тоже хорошая специальность, — согласилась тетя Шура.
В это время дверь в переднюю чуть скрипнула, приоткрылась, и показалась вихрастая голова мальчугана. Он уставился на Леночку большими синими глазами и пухлогубо улыбнулся.
— А я все думаю, где наш пострел? Куда запропастился? — Тетя Шура всплеснула руками. — А он тут как тут! Приглашай тетю Лену к себе в гости, Валерик. Книжки покажи… У нас, знаете, тетя Лена, сколько книжек? И все такие интересные! — Она заговорщицки повела глазами, прошептала: — Поиграйте с ним, он спокойный, а я самоваром займусь.
— Ради бога, напрасно все это! — смутилась Леночка и порывисто поднялась. В душе у нее зародилось щемящее чувство беспокойства. Она еще не знала, с какой стороны ждать эту беду и чем конкретно она будет выражена, но была почему-то убеждена: этот мальчонка, к которому она сейчас пойдет, сыграет далеко не последнюю роль.
Вошла. Села. Осмотрелась. Старомодная никелированная кровать, какие обычно увозят из городских квартир на дачи. Стол завален стопками тетрадей. Этажерка. Книг, действительно, много. Они рядом на стульях и, увязанные в стопки, на полу. Старенький блеклый диван. На нем игрушки… И фотография — на стене, над столом: женщина с гладко причесанными волосами и чуть грустной улыбкой и обнимающий ее сзади большеглазый мальчик, немного напуганный предстоящей встречей с птичкой.