Ромео со шприцем
Между тем хрустальная шекспировская версия студента юридического факультета МГУ Андрея Бонч-Бруевича о том, что убитый горем, разлученный с возлюбленной, он бросился в объятия Вакха, неожиданно дала трещину.
Опросив знакомых Оксаны и Андрея, следователь выяснил, что некая знакомая Оксаны незадолго до 1 апреля познакомила двух своих приятелей с Бонч-Бруевичем. Приятели же, в свою очередь, 29 марта приехали в МГУ и, разговорившись с Андреем, выяснили, что все трое - наркоманы. Андрей сказал, что у него есть "товар".
Из протокола допроса одного из приятелей: "Потом Андрей передал мне героин, он был упакован в полиэтиленовый пакетик в виде колбаски. Я отдал Андрею за это 50 тысяч рублей и остался должен ему ещё столько же, поскольку всей суммы у меня не было. Договорились о встрече в понедельник, 1 апреля... Приняли героин с З. в аудитории путем вдыхания".
Первого апреля приятели согласно уговору прибыли в МГУ, но Андрея там не нашли. Однако по ходу дела познакомились с девушкой Оксаной. Разговорились. Оказалось, что девушка тоже употребляет героин и знает Андрея Бонч-Бруевича. Она сама вызвалась позвонить ему.
По словам свидетеля, Оксана ходила звонить Бонч-Бруевичу несколько раз, но его не было дома. Наконец она появилась со словами о том, что можно ехать - он дома и ждет их. При этом студент Кузин нарисовал в её большом ежедневнике, как добраться до дома Андрея.
Показания приятелей практически идентичны, они расходятся лишь в некоторых деталях, поэтому, рассказывая, что произошло в квартире Андрея, мы будем ссылаться на оба допроса.
Итак, приехали. Андрей провел их в свою комнату, где они и разделись. На какое-то время Андрей вышел, примерно минут на тридцать. Когда он вернулся, в руках у него был героин, упакованный в целлофановый пакетик. Причем одному из друзей он дал героин, который можно нюхать, а про другой сказал, что его не нюхают - он сжигает слизистую оболочку. Андрей приготовил раствор и сделал инъекцию сначала себе, потом одному из молодых людей, потом Оксане. Когда он сделал первый укол, она сидела, закрыв глаза и без движения, потом попросила сделать ещё один укол. Он сделал. Потом сделал и третий. Во время третьего укола что-то у Бонч-Бруевича не заладилось, было произнесено слово "тромб". Приблизительно в это время в комнате появились две девушки-иностранки, которые гостили у Андрея. Андрей сказал, что они познакомились в Непале. Одна девушка из Греции, другая из Бразилии. Иностранки предложили сфотографироваться. В руках и них был большой аппарат со вспышкой. Сфотографировали Оксану (!), потом всех вместе.
После четвертого укола Оксане стало плохо. Андрей попросил открыть окно. Когда переносили Оксану на диван, одному из приятелей показалось, что у неё потемнели губы. Андрей выгнал их из комнаты и остался с Оксаной.
Минут сорок они с иностранками играли в соседней комнате в карты. Несколько раз в комнату пыталась войти мать, но Андрей запер дверь изнутри и не открывал. Часов около восьми, не дождавшись появления Оксаны, молодые люди сказали Андрею, что им пора уходить. Он приоткрыл дверь, отдал им одежду, сказал, что Оксана ещё долго будет у него, и с этим друзья удалились.
Повторюсь: показания обоих посетителей Андрея Бонч-Бруевича практически идентичны. Разнятся они в деталях. Так, например, один говорит, что шприц Оксана достала из своей сумки, а второй - что Андрей доставал его из компьютерного стола.
Двадцать третьего мая Бонч-Бруевич был взят под стражу.
В момент задержания у него был обнаружен и изъят героин. Сидели с другом, медитировали... Кстати, почти пятьдесят дней Андрей находился в розыске. При этом сессию в МГУ он исправно сдавал, так что учеба, слава богу, не пострадала. Будущий юрист все-таки.
Надо сказать, что Наталья Андреевна Бонч-Бруевич сделала все возможное и невозможное, чтобы оповестить вышестоящие инстанции о том, что её сын, образцово-показательный молодой человек, наследник знаменитой династии, безвинно подозревается в тяжком преступлении. Наталью Андреевну беспокоят не только тень подозрения в убийстве Оксаны Бутыриной, но и "облыжные" обвинения сына в злоупотреблении наркотиками.
Акт специальной медицинской комиссии при наркологической больнице № 17 от 16 июля 1996 г. Амбулаторная наркологическая экспертиза № 252.
"Испытуемый Бонч-Бруевич Андрей Анастасович, 1974 года рождения, наркотики употребляет около года... Употреблял седативные препараты и галлюциногены "для улучшения настроения". Ломки отрицает, тем не менее сформирован абстинентный синдром. Абстиненция протекает тяжело. При задержании изъят героин. Лжив, изворотлив... Страдает опийной наркоманией с лекарственной токсикоманией".
Итак, что же выяснилось по прошествии времени? Бонч-Бруевич подозревается в убийстве Оксаны Бутыриной. Но от чего она умерла? Как мы помним, в справке, выданной в морге, значится: острая сердечная недостаточность. Но, очевидно, это не причина, а следствие каких-то неизвестных нам действий, которые вызвали острую сердечную недостаточность.
Следователь Дмитрий Волк в конце июня выносит постановление о проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы.
Выводы комиссии ошеломительны. Смерть Оксаны "наступила от острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности... Отмеченная недостаточность явилась следствием следующих заболеваний и состояний: двусторонняя абсцедирующая бронхопневмония, вялотекущий миокардит. Состояние угнетения дыхания обусловлено введением героина".
Резюме: "При отсутствии у девушки установленных заболеваний введение героина, вероятней всего, не привело бы к развитию необратимой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности. Изложенное не дает оснований для установления прямой причинно-следственной связи между введением Бутыриной героина и наступлением её смерти".
Иначе говоря, четыре инъекции героина не закончились бы смертью, не будь Оксана такой тяжелобольной девушкой. Заключение комиссии снимает, таким образом, с Андрея Бонч-Бруевича подозрения в совершении убийства.
Шестнадцатого сентября старший следователь Басманной межрайонной прокуратуры Москвы Дмитрий Волк прекращает в отношении Бонч-Бруевича дело по статье 106 (неосторожное убийство). Остаются только наркотики. Но, оказывается, жителей Москвы за ношение и хранение наркотиков до суда под стражу брать не принято, такова судебная практика. И в конце сентября Бонч-Бруевичу изменили меру пресечения: освободили из-под стражи под подписку о невыезде. Деяние вполне богоугодное. Девушку все равно уж не вернуть, а без вины виноватых в тюрьме держать незачем. Остается один вполне пустяковый вопрос: сколько времени потратил Дмитрий Волк на чтение акта судебно-медицинской экспертизы?
Классическое досудебное следствие, разумеется, предусматривает скрупулезное изучение всех обстоятельств дела, в том числе, естественно, и экспертных заключений. Но в ПТУ Пушкиным не зачитываются, и о классике не будем. Однако, если господин Волк прочел впопыхах только результативную часть заключения медиков, отчего он не задался вопросом: как такая тяжелобольная девушка вообще могла передвигаться?
В акте СМЭ упоминаются гнойная пневмония, персистирующий гепатит и миокардит. И следователь искренне полагает, что такой букет заболеваний особенно "гнойная пневмония" или абсцедирующий процесс - мог не сопровождаться, допустим, повышением температуры и ярко выраженным недомоганием?
Между тем Оксанины родители, её сестра и многочисленные знакомые говорят, что накануне 1 апреля да и в этот день она чувствовала себя хорошо. А так быть не может. Кто-то говорит неправду. Кто же?