Возможно, на самом деле надо менять свое поведение, превозмочь себя, вырваться из плена безнадежности, почувствовать внутреннюю свободу и вернуть себе способность радоваться. Только как? Неожиданно вспомнились слова Джеммы о перечеркнутом листе бумаги. Немного подумав, Анна подошла к шкафу и открыла его. Платье, в котором она сбежала, лежало на полке, постиранное, аккуратно сложенное, черным пятном выделяясь среди других нарядов.
Уезжая из России, девушка побоялась бросить его по дороге, чтобы барон не напал на след, но и оказавшись в Италии тоже не решалась избавиться от этого куска ткани. Платье было для нее частью прошлого, напоминанием не только о горе, но и дорогих сердцу людях, оставшихся в России, и Родине, которую она никогда не забывала.
Достав с полки, Анна немного подержала его в руках, а потом, решившись, подошла к камину и бросила в огонь. И глядя, как языки пламени жадно пожирают материю, молила Бога, чтобы все ее горести сгорели вместе с платьем.
Через неделю, когда Джемма предложила своей компаньонке сопровождать ее на гастролях в Венеции, она не стала отказываться, хотя раньше решительно отвергала подобные предложения, предпочитая оставаться в Милане. За год, прожитый в Италии, она ни разу не покинула город, словно чего-то опасаясь, а теперь, отринув все сомнения, решилась на поездку.
Венеция разочаровала Анну. Совсем не таким она представляла себе самый романтичный город Италии. Серые тучи, пронизывающий ветер с моря, моросящий дождь производили впечатление весьма далекое от романтики. Поздней осенью Венеция поразительно напоминала Петербург, с его мрачной величественностью и холодной сырой погодой.
Не радовало даже то, что из окон лучшей гостиницы открывался вид на знаменитый Гранд-канал, в водах которого отражались самые роскошные палаццо. Табальони заняла в гостинице целый этаж, предоставленный за счет города. Венеция, пригласившая знаменитую певицу на открытие восстановленного театра Ла-Фениче, сгоревшего три года назад, не поскупилась на расходы.
До начала репетиций оставалось несколько дней, и неугомонная Джемма вознамерилась показать компаньонке город, постоянно повторяя:
- Венецию надо видеть собственными глазами, а не судить по рассказам и гравюрам.
Она была права: готические дворцы, мосты, изгибы каналов, не говоря уже о площади святого Марка, поражали необычным сочетанием западной и восточной архитектуры, а также богатством отделки, которая свидетельствовала о былой славе и могуществе города.
Особенно впечатлил Анну мост Вздохов. Небольшой, изящно отделанный белым мрамором, он полностью соответствовал своему названию, однако Джемма развеяла романтический флер, сказав, что свое название он получил вовсе не из-за встреч влюбленных.