Глава XVI
Обратный путь был недолгим, останавливались лишь для того, чтобы передохнуть, и через день-другой ехали дальше. В дороге граф проявлял к жене еще больше заботы, старался сделать поездку максимально удобной для Анны, выполняя любой ее каприз или пожелание. Графиня же, несмотря на недомогание, чувствовала себя счастливой, мечтая,о том как возьмет малыша на руки. Отлично сделанная венскими мастерами карета быстро катила по гладким европейским трактам, и через две недели Анна услышала ставшую уже привычной итальянскую речь.
Молодая женщина была удивлена, что по приезде в Италию они отправились не Венецию, а в поместье под Флоренцией, доставшееся Паоло от матери. Помня о том, как тяжело простыла Анна в зимней Венеции, граф решил не рисковать здоровьем супруги и поселил ее подальше от промозглого сырого города, чему графиня была очень рада.
Ей пришлась по душе тихая размеренная жизнь в поместье: уютный дом, вечера у камина, прогулки по зимнему парку нравились ей гораздо больше, чем светский блеск роскошного палаццо.
Граф почти все время проводил с ней, а если дела требовали его отъезда, оставлял жену на попечение своей дальней родственницы – сеньоры Доротеи, добродушной общительной дамы средних лет. Анна легко сошлась с ней, коротая время за разговорами, и хотя разговорчивость мужниной родственницы иной раз утомляла графиню, все это компенсировалось ее искренним участием и заботой об Анне.
К концу весны фигура графини изменилась: живот стал заметно большим, некогда легкая походка тяжелела, она уже не решалась на длительные прогулки, предпочитая сидеть в беседке недалеко от дома, либо читая, либо занимаясь шитьем детского приданого, которое она готовила для ребенка сама, вызывая у мужа счастливую улыбку, когда он смотрел на склоненную над работой голову жены.
Последние недели перед появлением малыша граф вообще перестал отлучаться из имения, не желая оставлять супругу одну ни на минуту. Он понимал – будущие роды пугают Анну, поэтому изо всех сил старался успокоить жену, поддерживая в ней уверенность, что все будет хорошо. Он словно делился с ней силами, и Анне, глядя на него, становилось легче, она старалась не думать о предстоящих страданиях, сосредоточив свои мысли только на ребенке и молясь о том, чтобы он родился живым и здоровым.
Видимо, Бог был милостив к ней, потому что на исходе лета, после мучительной ночи графиня разрешилась крепким голосистым мальчиком, которого родители, с обоюдного согласия, назвали Джиованни.
Рождение ребенка полностью возродило Анну, вернув утерянную было радость жизни, она впервые за долгое время улыбнулась, когда ей на руки положили маленький живой комочек, который она судорожно прижала к груди, не сдерживая слез радости.
Еще одной радостью для Анны стал приезд Джеммы, ей граф предложил стать крестной матерью их первенца. Не видевшись почти год, женщины проводили за беседой по нескольку часов, и актриса не могла нарадоваться за свою подопечную, видя семейное благополучие Анны. Для ее бывшей компаньонки, в самом деле, все складывалось замечательно: сын родился здоровым, муж, счастливый появлением наследника, боготворил жену, и в довершение ко всему была тихая, спокойная жизнь в поместье в окружении только самых близких людей.
Но после крещения Джиованни, проведенного со всей возможной помпезностью в одном из храмов Флоренции, Джемма засобиралась обратно в Милан, актрисе и так с большим трудом удалось вырваться из театра, а после того, как Анна полностью поправилась после родов, граф объявил ей о возвращении в Венецию.
Расстроившись, Анна попыталась было уговорить мужа отложить переезд, только Паоло, рассмеявшись, сказал:
- Ради Бога, саrа, пощадите репутацию своего супруга! Обо мне и так уже говорят, как о ревнивом мавре, запершем молодую жену в поместье. И если раньше это можно было объяснить Вашим положением, то теперь оправданий просто нет. Вам пора появиться в свете, нельзя же все время избегать своих обязанностей.
Анна только вздохнула. Она понимала – граф прав, замужество налагало на нее еще и светские обязанности: посещение балов, приемов, организацию таких же в собственном доме, ведение хозяйства в огромном палаццо, которое будет требовать гораздо больше усилий, чем скромный особняк Джеммы.