Все шло из рук вон плохо. С наступлением морозов в замок наведался ледяной сквозняк, и юркие мальчишки едва успевали поддерживать в жилых комнатах огонь. Оказывается, раньше Лэйр даже не замечала, с какой опаской на нее смотрят все домашние, которым просто некуда деваться. Потом, как оказалось, Вэнс совершенно не следил за количеством оставшихся бревен на растопку, и к прочим заботам добавилась скорая нехватка дров. В замке не осталось достаточно сильных мужчин, способных одним топором повалить огромные ели и сосны, разве что Гайрон и два караульных, но никто из них не был знаком с ремеслом лесоруба. Вдобавок немногочисленные претенденты на роль управляющего оказывались то слишком говорливы, то не в меру любопытны. Впрочем, один из приглашенных, Алвин — он был помоложе остальных — оказался достаточно умен и рассудителен, обучен манерам и учтив, хотя, судя по слишком скромной и легкой одежде, еще и очень беден. Но интуиция подсказывала, что о своем выборе она не пожалеет. Это стало еще очевидней, когда она озвучила сумму его высокого годового жалования (денег ей было не жалко: хватило бы на несколько жизней вперед). Странно молчавший человек в конце концов решился и в поклоне попросил дать жилье и работу своей матушке, бывшей экономкой у ее родителей до окончания войны с Таррангором.
— Она сейчас швеей работает в городе, но дела идут не очень. Поверьте, миледи, несмотря на возраст, матушка хорошо все помнит и будет исправно следить за хозяйством. Не нужно… денег, мы согласны работать за еду и кров. Пожалуйста, позвольте… — с робкой надеждой попросил он, как будто цеплялся за последнюю надежду. Или это и правда был последний шанс на пороге зимы.
Лэйр молодого мужчину не вспомнила: до войны что в замке, что в деревне жило слишком много людей, но его строгая внимательная мать запомнилась ей хорошо. На душе опять заскребли кошки.
— Вы вдвоем можете поселиться в крыле для прислуги. Помимо покоев бывшего управляющего там как раз есть еще свободная жилая комната рядом. А к лету мы найдем хороших плотников и строителей, чтобы у твоей семьи был свой дом. Сумму жалования я озвучила, она остается неизменной, твоей матери я выделю такую же сумму, — миледи поднялась в кресле и с улыбкой протянула донельзя удивленному юноше руку.
— Спасибо, миледи… я не рассчитывал, — глаза сияли радостью и облегчением, когда Алвин в благодарность коснулся ее кисти сухими губами.
— Не стоит… я ведь могу помочь. И если ты знаешь кого-то еще, кто… из перебравшихся в город терпит бедственное положение, скажи мне об этом. А теперь ступай, — воодушевленно закончила Лэйр, но вместо радости от маленького доброго дела стало еще паршивее: «Я их бросила… и их всех — тоже. Всех, кто выжил и остался без дома».
***
Наполненные поиском и сомнениями дни дробились на долгие часы и минуты. Дел прибавилось, но отрешиться от совести упорно не получалось. Несколько раз Лэйр пыталась закрыться от всего за книгами, но чужие истории о приключениях с хорошим концом становились для нее хуже кости в горле. Смотря куда-то перед собой невидящим неполноценным взглядом миледи с ужасом и тоской думала о том, что эти два года после окончательной победы по сути не занималась ничем. Словно ее и не было. Нечастые визиты в Лан, столицу Брита в дне пути от ее дома, по приказу его величества явно не в счет. Все попытки вернуться к политике после окончания войны вели ее к краху и сплошному разочарованию. Если бы не титул и статус, унаследованные от отца за год до той злосчастной голодной осени, ее жизнь могла сложиться совсем иначе. Очередное если бы не… Интересно, что сказал бы отец, увидев, как его уроки дипломатии и старания вырастить из дочери подобие себя отразились на ее судьбе?
Ища ответы и помощь, Лэйр часто посещала узкую галерею семейных портретов в длинной комнате на третьем этаже. После внезапной смерти отца после неудачной охоты на волков — эти жуткие твари всегда жили по соседству с Грахам-шаатом, но нередко нападали на скот в особенно голодные зимы — она и вовсе сюда не заходила. Но сейчас смотрела на огромный холст от пола до потолка, запечатлевший ее пятилетнюю на руках матери и стоящего чуть позади отца. Его крепкие руки лежали на женских плечах поверх ажурного воздушного платка, во взгляде непреклонности было ничуть не больше, чем теплоты. С портрета на нее смотрел не просто аристократ и видный советник короля Брита, но и любящий отец и муж. И мама. Такая красивая и внешне ничем на него не похожая. В глазах горел огонь, а на губах отражалась едва сдерживаемая улыбка. Такая живая, здоровая, как будто и не было никогда лихорадки, унесшей ее в Лес духов. Туда, где после смерти оказывается каждая добрая душа. Лэйр смотрела и на себя, счастливого пухленького ребенка, и даже помнила, как постоянно ерзала на маминых руках, не в силах без дела сидеть на месте. И тогда папа начинал рассказывать ей о своих походах, интересных людях, встреченных в пути, о традициях других народов и о море, о Таррангоре, где во время деловой миссии познакомился с мамой. Наверное, именно с этих историй и началась ее любовь к такой жизни. Наверное, именно поэтому она вызвалась вести переговоры с таррангорцами тогда, шесть лет назад. Потому что не хотела войны, не могла представить противостояние между таким союзом. Родители полюбили друга, а их страны, такие похожие, одинаково близкие ей, должны воевать?