Только сейчас, глядя на худое лицо и сеточку пока почти незаметных морщин, Лэйр поняла, что на начало переговоров Риманн был всего лишь впечатлительным несовершеннолетним мальчишкой. Лет шестнадцать, не больше. Какая теперь разница, зачем он натравил на нее тех ублюдков? Такое прошлое будущему не поможет.
Лэйр испугалась собственной мысли, лишенной привычной мстительности. Одернула себя и быстро поднялась. Но все же не смогла заставить себя разозлиться по-настоящему. Как можно после всего, что довелось пережить и увидеть в последние дни, злиться на кого-то кроме себя? Она кивнула сама себе и отвернулась от кровати. На ощупь взяла с полки маленькую вытянутую колбу с узким горлом, промокнула янтарной жидкостью примочку и аккуратно подвязала к вправленному носу взамен старой. Вернула на место подушки, расправила одеяло. Тихо затворила за собой дверь, как только выдохшийся Риманн окончательно обмяк, и бездумно побрела в сторону библиотеки. Спать расхотелось совершенно. Какая-то правильная мысль никак не могла сформироваться и только зудела — едва ли не сильнее, чем выколотый глаз. Лэйр подхватила с настенного крюка лампу и потянула за почти ледяную ручку громоздкой двери.
В библиотеке было темно и прохладно, в воздухе витал запах чернил и старых свитков. Она не наведывалась сюда с того самого дня, вечер которого провела в городском имении Малкольма. Воспоминания обожгли. Лэйр крепче закуталась в теплый халат, подтянула к запястьям его рукава. Не глядя в сторону книжных полок, спешно уселась в массивное мягкое кресло напротив окон и попыталась собрать все мысли воедино. Тишина не мешала, успокаивала нервы, холод тоже успокаивал, но одного этого было недостаточно для обретения спокойствия.
— Вот он очнется, и что я ему скажу? — рассуждала вслух Лэйр, обращаясь к очертаниям стоящей на постаменте вазе. — Что сожалею? Так это не вся правда. Что самой от себя противно? Обойдется! Он сам виноват, — жестко отрезала она, но тут же смягчилась. — Нет, такого я бы даже ему не пожелала. Нет… Что же мне тогда делать?..
И тут все тот же гадливый голосок нашептал ломким голосом Риманна: «Верни меня домой».
— Ну, конечно!
Лэйр вскочила, едва не задев стоящую на низком столике масляную лампу. Она сделает благородное дело: вернет сына домой. Это правильно, и этого будет достаточно, чтобы избавиться и от стыда, и от удушающей вины. И так уже пришлось уволить всех, кто участвовал… кто прикасался к Риманну. А после ничто не будет напоминать о произошедшем. Все будет как прежде.
На последней мысли Лэйр как-то сникла, но не стала на этом зацикливаться. Нащупала в ящике стола перо с чернильницей и взяла чистую бумагу. Среди разобранных по месяцам отчетов выискала письма о контрибуции и сведения о знатных кланах, согласившихся на капитуляцию. Спустя несколько минут среди малознакомых имен выискалась родовая фамилия Риманна — Хабат, и утром из замка с коротким письмом на покоренный Таррангор отправился гонец.
Часть 5. Арт
...
...
Как же ДАВНО я хотела перенести этот момент из воображения в реальность. Как давно...
Часть 6. Предчувствие беды
Риманн очнулся на следующее утро и из-за слабости даже не смог поднять к лицу руки. Заторможенно проморгался, ощутив при этом, как сильно слиплись налитые тяжестью веки. Безразлично глянул на украшенную гобеленом стену напротив, без удивления или испуга отмечая, что он уже не в собачьей клетке. Не барак, не пыточная, не сырой подвал. Отупение после очередного насилия постепенно рассеивалось, и у постоянной ноющей боли появились оттенки. Болело лицо, горло, свистело в легких, ныли связки в паху, нечто тонкое и липкое касалось зудящего заднего прохода, а зажившие на спине отметины неприятно стянули огрубевшую кожу. Риманн только тихо всхлипнул от разочарования: как бы ему хотелось не проснуться!
«Что теперь будет?» — отстраненно и безэмоционально подумал он, пытаясь распухшим языком облизать стянутые коркой губы. Это движение тоже принесло только боль. Нижняя челюсть отказывалась опускаться, и Риманн не сразу понял, что ее плотно держит какая-то металлическая конструкция из тонких проволок.