Дороги между мрачными зданиями из обтесанного камня хаотично петляли, то расширяясь, то сужаясь до крохотных проходов, куда было не пройти на лошади. Двух- и трехэтажные дома, все до одного с затворенными дверями и закрытыми ставнями, брошенные в спешке прилавки, не разгруженные повозки с покрытыми тонким слоем снега мешками — Риманн видел все до мелочей. «Если победа будет за нами, я постараюсь избежать кровопролития, мы возьмем только еду», — неожиданно пообещал юноша сам себе, не отвлекаясь от дороги.
Шум и гомон становились громче и отчетливее, и в очередном пролете, на который падала тень часовни, мелькнули сверкающие доспехи с зелеными плащами. Риманн отправил было коня туда, когда из темной подворотни на него с копьем прыгнул человек. Конь заржал и встал на дыбы, едва не сбросив с себя всадника, и только поэтому оружие не задело Риманна. Он замахнулся длинным мечом, даже не успев подумать. Рука не дрогнула, и вслед за его рыком послышался хруст шеи. Металл вгрызся в плоть и застрял там. Бесконечно долго Риманн смотрел на стекающую по его мечу вязкую кровь, на почти отрубленную голову, завернутую под неестественным углом. И только когда мертвое тело начало оседать, выдернул из плоти оружие. Не воин, не солдат — старик. Его седые длинные волосы и борода, обагренные кровью, слиплись и закрыли неприглядную смертельную рану. Сквозь одежду виднелось множество свежих порезов, левая рука оказалась отрублена: это был его последний рывок перед смертью.
Риманн зачарованно выдохнул, меч вдруг стал непосильно тяжелым. Он опять не сдержал обещания: этот человек всего лишь защищал свой дом, а он… он стремился его разграбить. Юноша мысленно влепил себе пощечину, заставляя забыть ненужные сожаления по свершенному, и бросился к часовне — в бой. Только вперед, без жалости, как учил отец, потому что не сумеет сражаться без веры.
Дерущиеся к нему спиной пешие бритские солдаты не успели увернуться от рубящих ударов Риманна. Брызги крови попали ему на лицо, окрасили губы. Сердце стучало в глотке громче стука подкованных копыт. На небольшой площади селяне вместе с шестью солдатами Брита защищали вход в часовню, пока таррангорские воины постепенно расправлялись с одиночными противниками. Увидев всадника, бриты словно еще больше сжались и прильнули к стене за миг до залпа арбалетов. Стрелы поразили почти всех, кто бился на площади. Риманна же словно хранили духи: стрелки не смогли ранить мчащуюся лошадь.
Не сбавляя скорости юноша несся дальше, в самое пекло сражения. Огонь вдалеке медленно разрастался, прихватывая редкие деревянные постройки. По соседним улицам эхом разлеталась ярая поступь его отряда, но защитники деревни не слышали. Спиной к нему они отстреливались из луков по врагу, наступая, не ожидая нападения. И Риманн использовал это. Слишком поздно бриты услышали его приближение и те, кто оказался без доспехов, полегли замертво. Молодой лучник пригнулся и выпустил стрелу, но та не смогла пробить доспех Риманна, а в следующее мгновение юноша уже занес над стрелком меч.
Мельница становилась все ближе, а бой — все громче. И в то же время все чаще среди мертвых виднелись его сородичи. Некогда было думать, на чьей стороне сейчас победа, Риманн мог только использовать внезапность и бить первым, чтобы остаться в живых. Вокруг свистели стрелы, и, казалось, что каждая попадает прямо в его сердце. Долг… Это его долг. Но из-за крови рукоять меча предательски скользила в руке, мышцы сводило все сильнее, а слух искажался, выдавая предсмертные вопли за крики чудовища из самой Бездны.
Еще несколько улиц, базарные площади и палаточный рынок, везде виднелись трупы. Кто-то еще стонал, кто-то пытался бежать, и Риманн видел, что таррангорцев сумели отбросить назад, иначе среди мертвых здесь было бы намного больше зеленых плащей. А тем временем снег прекратил разрывать воздух, и местами ветру удалось разогнать нависшие над ущельем тучи. В неожиданном свете солнца смерть предстала куда страшнее и реальнее, и Риманну каждую секунду приходилось заставлять себя смотреть только вперед и надеяться, что шальная стрела с очередной крыши или из подворотни не выбьет его из седла.
Деревня закончилась так же неожиданно, как началась, Риманн едва успел остановиться. Небольшой обрыв с двухметровым водопадом и стена, сделанная в подобие продолжения ущелья, рядом с которой одна или две сотни людей сцепились в схватке. Нет, не армия, только разведывательный отряд, напоровшийся на неожиданное сопротивление бритов. Откуда только здесь столько настоящих воинов? Неужели знали о приближающемся нападении?