Риманн опять несся по спуску в бой под загнанное дыхание коня. Таких же, как он, всадников, было не в пример меньше, а пешие солдаты слишком поздно успевали повернуть в его сторону оружие. Повергая врага за врагом, Риманн чувствовал только страх и ужас — никакого пьянящего ощущения неуязвимости, о котором говорил ему повидавший много войн отец. Слишком много криков, слишком много крови, отрубленных конечностей, вонзенных в горную породу стрел. Под солнцем ничего не могло спрятаться, и его собственный меч сквозь слой крови ярко переливался серебром.
Из глаз бритов на него смотрела смерть. Рука уже устала наносить удары, и все очевиднее становилось, что таррангорцам не победить. Кто-то из его соотечественников пытался бежать в город или наоборот перебраться через стену между деревней и дорогой на Таррангор, но те лишь ловили стрелы, как только отделялись от общей массы.
Время тянулось, заглушало звуки боя. Риманн затормозил, чувствуя, как доспех мешает ему дышать. Всего в нескольких шагах мужчина в рабочей одежде ударил огромным молотом по коленям своего противника и, когда тот упал, опустил инструмент на его голову. Шлем не выдержал такой удар, с треском погнулся, вонзившись в расколотый череп с таким звуком, будто пекарь до хруста сдавил в руке куриное яйцо. И почти в ту же секунду кузнец сам оказался проткнут мечом. Риманн видел окропленный кончик, на пол пальца выглянувший между его ребер.
Застывшее происходящее так сильно шокировало юношу, что с запозданием он увидел мчащегося прямо на него врага, который держал в руке длинное копье. Даже не успел поднять меч, зачарованный развевающимся на ветру плащом цвета летней хвои. Сильный удар меж металлических пластин выбил его из седла. Боль в плече ослепила, на короткий миг украла зрение, и Риманн падая инстинктивно выпустил меч. Земля под ним неожиданно захрустела, разверзлась, выпуская на волю ледяную воду, и он тут же камнем пошел ко дну.
***
Это была сложная глава, надеюсь, получилось в экшен. Буду очень рада поддержке, дорогой читатель!
Часть 7. Я помогу тебе
С отправки письма прошла еще одна неделя, но Хайолэйр едва ли нашла покой: пустые глаза невольника тревожили ее сон почти каждую ночь. Даже не сопровождала Эбена, чтобы ненароком не встретиться взглядами со своим пленником, не растерять те крохи облегчения, которые тускло разожглись после принятого решения. Но каждое утро приносило только острую, как шипы росшего под окном шиповника, грусть. «Может быть, все не так уж и плохо?» — спрашивала она себя, но с утра все опять выглядело мрачным и безнадежным. Казалось, дни, блеклые и серые, по-прежнему тянулись друг за другом. И лишь к вечеру за бокалом вина — всего одним, — распитым в одиночестве, становилось немного легче. Совсем чуть-чуть. По крайней мере в голову перестал лезть не так давно сводивший с ума вопрос: «За что?» На какой-то краткий миг Хайолэйр даже удалось убедить себя, что ничего не случилось, опять спрятаться в свой кокон и выжидать, когда Риманн исчезнет из ее жизни. И вправду, а чем бы она могла помочь? Скорее, сделает только хуже, не давая и ему возможность забыть о надругательстве. Такие мысли успокаивали и возвращали уверенность в собственной правоте. Но этого тоже было недостаточно. Недосказанность мучила, и совсем не с кем было поговорить по душам — ни одного человека, кому была бы важна ее жизнь.
А тем временем, за окнами бушевала злая метель, еще сильнее ухудшая настроение. Лэйр не слишком любила короткие, но суровые бритские зимы, особенно теперь. В детстве вместе с холодом приходил и семейный уют, вспоминались тепло камина в большой зале, на кирпичной кладке которого можно было согреть всегда мерзнущие руки, мамины вязаные покрывала из мягкого ворса, крепкие папины руки, прижимающие ее к себе… все это уже ушло, но не забылось. Каждый раз, стоило только посмотреть на огромный камин, сейчас сильно пылающий и закопченный, сердце сжималось от тоски по… дому. Не зданию, которым она теперь владела, а людям, окружавшим ее тогда. «Интересно, Риманн так же вспоминает родной дом?.. Семья ведь всегда поможет. И ему поможет пережить прошлое, — ненароком вдруг прозвучала мысль, и женщина смутилась, не поняв проснувшиеся интерес и даже легкую зависть. Треск в камине и запах огня отдавали горечью одиночества. — Ничего этого бы не случилось, будь мои родители живы… Но их нет». И все же она в любом случае поможет Риманну вернуться домой, а там пусть духи решают, заслужил ли он прощение.