Лэйр молчала. Мольба ребенка не могла не тронуть, но сложные воспоминания и об отце, и о Риманне мешали что-либо ответить. Айк, видимо, расценил ее тяжелый взгляд по-своему.
— Я принес немного сена, госпожа, не больше чем надо. Но я не крал еду! Это была моя порция молока, госпожа, по…
— Остановись, не надо меня бояться, — попросила она и даже улыбнулась, хотя на душе стало как-то совсем гадко, когда щенок, так похожий на маленького волчонка, доверчиво и с любопытством поставил крохотные лапки на мальчишескую грудь. — И называй меня миледи. Я тебе не госпожа.
Само собой пришло четкое осознание, что, если бы не Эбен, взявший на себя заботу о Грахам-шаате после пожара, мародеры и дезертиры вполне могли бы угнать Айка в рабство. Слишком много тогда в округе осталось беспризорников и беззащитных женщин, пока она наравне с командованием Брита из последних сил пыталась вырвать из пасти таррангорцев уже мало что значащую для нее победу. А она даже не поблагодарила Эбена за то, что он не позволил никому разграбить ее дом.
— Можно его оставить, миледи? — уже смелее спросил мальчик, но страх так и не ушел. А еще она видела, как он переносит взгляд с одной глазницы на другую, пока ждет ответ. Это уже не разозлило ее, как раньше, но все равно задело. — Я нашел его у реки, наверное, кто-то хотел утопить. А он такой маленький, я не смог оставить его на морозе. Он станет вам защитником, пожалуйста…
— Тебе лучше показать его Эбену, он умеет обращаться с животными, а твоему щенку нужна помощь, — аккуратно прервала она с полуулыбкой, хотя и сложно представить место, более неподходящее для добрых слов, чем эта безднова псарня. Что стоило не промолчать тогда?..
Когда до Айка дошел смысл сказанных слов, он ошарашенно открыл рот и по-детски звонким голосом переспросил:
— То есть я могу его оставить? Правда?
— Можешь. Если пообещаешь мне научить его только хорошему.
Будто услышав ее, щенок тут же повернулся, глядя своими темными бусинками глаз прямо в душу. Еще совсем маленький, добрый щенок, не столкнувшийся с палкой или кнутом, с жестокостью, на которую бывают способны люди. В голову опять пришли вспоминания о Риманне: он словно выросший щенок, видавший за свою недолгую жизнь только кнут. Почему-то этот вывод казался, как никогда, правильным, и оттого только сильнее распалял тревогу.
— Спасибо! — горячо поблагодарил мальчик и неожиданно протянул к ней животное. — Не хотите… его погладить? Он чистый, я вычесывал, правда.
Лэйр даже растерялась от такого предложения, но вопреки привычкам, не отмахнулась грубым словом. Рука сама собой поднялась в сторону Айка, холодные пальцы коснулись мягкой короткой шерстки за ухом щенка, и тот податливо последовал за ее рукой, принимая неловкую ласку. Еще чуть-чуть, и из глаза рискнули бы сорваться слезы, так что Лэйр спешно отвернулась и уже у выхода напомнила:
— Не оставляй его здесь. Сделай уголок в конюшне, там теплее.
***
Отказавшись и от завтрака, и от обеда, Лэйр на целый день закрылась в библиотеке, зарывшись в историю из очередной грустной книги. Только позволила зайти Джорди, чтобы растопить камин, и сидела с ногами в кресле, все надеясь, что сюжет вот-вот увлечет ее и позволит забыть о реальности. Но ожидание тяготило ее ничуть не меньше, потому, случайно приметив за окном трех скачущих галопом всадников, Хайолэйр только облегченно выдохнула и забросила бессмысленное чтение: «Наконец-то сегодня все закончится». Жест доброй воли, спасение, избавление, покой. Она все делает правильно, верно?
Таррангорских гостей миледи дожидалась уже в своем кабинете. Свободно расположилась в кресле, как и подобает высокопоставленному лицу. Телохранитель стоял за спиной безмолвной тенью. Алвин лично провел гостей по многочисленным коридорам, и перед Хайолэйр с сопровождением собственной персоной предстал лэрд клана Хабат, бывших завоевателей, ныне покоренных и лишенных большинства прав.
Шаг вперед сделал стоящий посередине, настоящий северянин: длинные каштановые волосы, отпущенная до самой груди борода, на суровом обветренном лице — сдержанная ярость, сведенные к переносице кустистые брови, прищуренные, как у хищника, карие глаза. Кажется, за шесть лет лэрд почти не изменился. На дубленном выбеленным снегом плаще помпезно красовались боевые награды, которые нынешний Король Джоннан запретил носить на его землях под страхом смерти.