Грозному мужчине следовало склониться в поклоне, но вместо этого он лишь зло оскалился и без всяких приветствий потребовал:
— Я желаю увидеть сына.
Пребывавшая в переменчиво-приподнятом настроении Лэйр даже растерялась от такой наглости и ощутила возбуждение, но совсем не такое, что раньше всегда сопутствовало сложным переговорам: неправильное, злое. Уязвленная гордость требовала жестких действий, все-таки она слишком долго оставалась в стороне и давно растеряла все развитые благодаря отцу навыки ведения переговоров. Хотелось вспылить и пригрозить расправой, что она и делала всякий раз, когда подобные Малкольму задевали за живое. Но теперь гнев не выплеснулся наружу неконтролируемыми потоками воды из прорванной плотины — Лэйр в последний момент удалось сдержаться. Следовало спокойно и уверенно напомнить многоуважаемому гостю, на чьей стороне преимущество.
— Я бы на вашем месте сменила тон, лэрд. Вы находитесь не в том положении, чтобы…
— В каком положении я нахожусь, вас не касается, госпожа Советник. Покажите мне моего сына, а потом уже можете называть свою цену, — последнее слово он буквально выплюнул сквозь сжатые крупные зубы.
Таким жестким и властным голосом можно было резать воздух. Мужчина скрежетал зубами и мысленно наверняка уже вцепился ей в горло, но Хайолэйр держала лицо и старалась не показать, как ее уязвили яростные слова: словно она не помочь хотела, а сторговаться на чужом горе. Хотя, если признаться хотя бы себе, это и выходило попыткой договориться с совестью. Договориться и забыть.
Мельком миледи заметила, как Гайрон напряг лежащую на рукояти меча руку, и она знала, чего ему стоило сейчас хладнокровие. Наружу просились темные воспоминания: ведь именно с клана Хабат, обезумевшего после сухого голодного лета, и началась жестокая война за плодородные земли. И теперь побежденные воины смели смотреть на нее с нескрываемой враждебностью? «Ну, уж нет», — проговорила про себя Лэйр. Азарт проснулся, и миледи ответила на вспышку визави с достоинством и даже без злорадства:
— Вы не увидите сына до тех пор, пока не научитесь вести себя вежливо и не принесете мне свои извинения. Смею напомнить, что иначе вам может быть нечего предложить мне взамен на его рабскую грамоту.
Ни намека на испуг не отразилось в злых глазах напротив, но все же лэрд умерил свой пыл и чуть склонил голову, хотя на таких встречах полагалось встать в приветствии на одно колено.
— Простите мои варварские манеры, госпожа Советник, — без толики раскаяния с вызовом произнес мужчина.
Лэйр рассудила, что для такого гордого человека и этого жеста вполне достаточно, вот только грубо начавшийся разговор совсем ей не нравился, он напоминал о тех самых переговорах за несколько дней до начала полноценной войны. Тогда таррангорцы, требуя помощь, тоже совершенно не скупились на ругательства и угрозы.
— Вы, лэрд Лоркан, можете следовать за мной… но… — миледи впервые задумалась, каково будет Риманну, все еще большую часть времени проводящему в кровати, встретиться с таким суровым и раздражительным отцом, и предусмотрительно велела: — Ваши люди останутся здесь.
У двери в комнату Риманна всегда дежурил или Джорди, или Айк, на случай, если вдруг состояние невольника ухудшится или… или он рискнет сделать какую-нибудь глупость. Сторожили человека, который едва бы мог пройтись до двери без чужой помощи. Совесть кольнула ее, словно маленьким осиным жалом, оставляя после себя нарастающее в груди жжение.
— Открывай! — приказала Лэйр, и Джорди подчинился. Навалился своим маленьким тельцем на тяжелую дверь.
Лэйр с трепетом и усилившимся беспокойством вошла первой, наблюдая как с непониманием в глазах бледнеет подтягивающийся к спинке кровати Риманн. Его отец, едва не оттолкнувший с дороги хозяйку Грахам-шаата, резко прошел в центр комнаты и застыл. Под его весом, заскрипев, просели ссохшиеся паркетные доски. На лице лэрда четко проступили сомнения, но секундой позже он уже сел на край кровати и обнял почему-то перепуганного Риманна. Лэйр всматривалась в его напряженное и совершенно безрадостное лицо, приметив холодность и сдержанность объятий со стороны отца. Невысказанный вопрос грузом повис на шее.