За вязкими тяжелыми мыслями дорога прошла почти не заметно. Лэйр уныло одернула шторку кареты. Она не любила этот небольшой старомодный замок с низкими сводами и узкими неуютными окнами, быстро пришедший в упадок после тяжелой войны. Пышный сад с фруктовой аллеей, который так любила ее покойная мать, был полностью сожжен вместе с окрестной деревней. На раскрошившейся гранитной облицовке дозорных башен местами проглядывали уродливые следы гари.
Лэйр каждый раз морщилась, глядя на некогда величественную постройку — лишенные плодородности сожженные поля вокруг так и пустовали, только кое-где над снежным покровом возвышались фундаменты, оставшиеся от малочисленного селения, — но, даже несмотря на статус и состояние, не желала что-либо менять.
Экипаж остановился. Миледи даже не почувствовала, каким холодным стал воздух. Глянула вниз, на светлую макушку и нарочито грубо рявкнула:
— Ну, чего расселся?
На легкую ткань, совсем не согревающую тело, она не желала обращать внимания. В конце концов, он сам виноват: не стоило взамен каторжного труда соглашаться на жизнь дорогой шлюхи.
Раб вскочил на ноги, выпрыгнул наружу и, все также не поднимая головы, придержал для нее дверь. Лэйр вдохнула морозный воздух полной грудью, под ногами захрустела тонкая корка льда. Поежилась, поднимая высокий ворот иссиня-черной меховой накидки, и быстрым шагом направилась в дом. Краем глаза заметила, как страж подтолкнул в спину замешкавшегося раба с такой силой, что тот едва не упал. Ненависть бушевала где-то в груди, и Лэйр не стала ее сдерживать. Подоспевший камердинер поприветствовал ее и проворно открыл перед своей леди дверь, искося поглядывая на незнакомого раба.
— Желаете чего-нибудь перед тем, как отойти ко сну, миледи?
— Ванну. И обслуга мне сегодня не нужна.
Не будя остальных слуг, Лэйр лично наведалась за запасами вин и откупорила первую попавшуюся под руки бутылку. Страж со своей ношей неотступно шел следом.
Дорога до умывальни непривычно растянулась: ноги заплетались на каждой лестнице после выпитой едва ли не залпом бутылки. Как только дверь поддалась под натиском дрожащей от предвкушения руки Лэйр, на ее искаженных шрамом губах расцвела недобрая ухмылка.
Служка, только-только принявшийся кипятить воду в чане, увидев миледи, в поклоне шустро попятился к двери прислуги. В очаге потрескивали мелко порубленные поленья, совсем не к месту создавая подобие уюта, посреди небольшой квадратной комнаты на постаменте стояла длинная медная ванна, за ней — мрачная ширма в изумрудно-коричневую клетку, в многочисленных канделябрах горели дорогие свечи. У стенки расстелилась пушистая шкура горного волка. Комнатка выглядела слишком невинной для того, что здесь сейчас произойдет.
Лэйр кивнула стражу вниз, и тот подтолкнул раба на пол. Юноша поежился, но не стал обхватывать себя руками, лишь ниже склонил белобрысую голову в ожидании заслуженной кары. Лэйр чувствовала, как он боится, как подрагивают плечи и вверх-вниз ходит кадык. Не торопясь она сняла с огня округлую емкость и провела подушечкой пальца по поверхности теплой, уже почти горячей воды. Скривилась, отогревая подмерзшие руки, и тут же потянулась к ведрам с колодезной водой, которую служка не успел подогреть за время ее прогулки к погребу. Теперь она точно знала, что хотела сделать. Обернувшись к центру комнаты, Лэйр приметила, что раб все же за ней наблюдает, пока тонкие руки в белоснежных перчатках бессмысленно комкают подол очень дорогой шелковой рубахи, с кружевными оборками и золочеными запонками на рукавах. Нарумяненные щеки и подведенные глаза делали его образ почти божественным, и эту напускную неестественную красоту хотелось уничтожить любым способом. Раз и навсегда, чтобы заставить эту скотину не кривиться при виде ее боевых шрамов, ибо на его лице она оставит борозды куда более глубокие, чем у нее самой.
— Твоя красота впечатляет, — хрипло от возбуждения произнесла она, подходя ближе, вплетая свои пальцы в его мягкие волосы и дергая до боли. — Останется ли от нее что-то, если я сделаю так? — мягкий, почти ласковый голос на последнем слове перешел на рык, с которым Лэйр потянула не сопротивляющегося раба к ведру с холодной водой. Когда страж с силой схватился за шею раба, погрузив его голову в воду, тот лишь вцепился в края ведра. Его плечи тряслись, по полупрозрачной одежде расползались случайные брызги.