На свою беду она невольно начала привязываться к всегда молчаливому Риманну, из-за которого так неожиданно начались перемены в ее жизни. Короткие моменты, когда она могла незаметно смотреть на него со стороны, стали странной отдушиной. Наверное, успокаивала мысль, что она не одна… такая. Говорят, чтобы стать счастливым, нужно совершить простое чудо: сделать счастливым тех, кто потерял веру, и тогда обязательно станет легче. Лэйр сейчас, как никогда, хотела бы верить в эту идею. Но все же что-то до одури собственническое мешало начать действовать. А еще страх снова остаться в одиночестве со своей болью, которую ни с кем не разделить. Которую никто не сможет понять. Да и, в конце концов, она привыкла видеть одинокую фигурку из своего окна, мечтать о глупостях, что никогда бы не прозвучали вслух.
Лэйр представляла, как вдвоем они обошли бы все принадлежащие ей земли, взбирались бы на высокие сопки, где лежал девственно чистый снег, проходя через буреломы, разглядывая огромные шапки на согнутых к земле ветках… И, возможно, однажды смогли бы сказать друг другу хотя бы пару слов. Но последний разговор останавливал, напоминая о том, как больно и стыдно Риманну находиться рядом с ней.
И однажды Лэйр решилась. Искреннее желание помочь пересилило страх остаться в одиночестве. С замиранием сердца она вручила надежно запечатанный конверт гонцу, и тут же вспомнила, какими жадными глазами Риманн смотрел на необъятные просторы, с каким удовольствием и благоговением вдыхал морозный воздух еще тогда, когда они вместе гуляли по кромке застывшей реки.
«Я поступила правильно», — уверенно произнесла Лэйр и, несмотря на предчувствие скорой разлуки, улыбнулась.
***
— Тппр…
Экипаж остановился аккурат напротив широкой лестницы в форме подковы, освещенной новомодными газовыми фонарями. Легкий мандраж мурашками прошелся от горла до самых пят, и Хайолэйр заставила себя отдернуть руку от занавески. На лоб упала длинная прядь темных волос, и женщина на мгновение сгорбилась, не в силах собраться с мыслями.
Послышался протяжный скрип открываемой дверцы.
— Прошу вас, ваша милость.
Молодой мужчина в пестрой лакейской ливрее протянул ей руку в ослепительно белых перчатках (мутные воспоминания кольнули под сердцем), и Хайолэйр, решительно заправив уложенный локон за левое ухо, подалась вперед. Гайрон неслышно выбрался следом.
Яркий свет осветил ее лицо, и молодой лакей чуть пошатнулся от неожиданно открывшегося зрелища, но почему-то именно сейчас такая реакция ничуть не задела. Лэйр молча расправила складки клетчатого зимнего плаща, поправила полы выходного мундира, одернула ремень штанов и, лишь мельком оглядев непривычно симметричный парк, по обеим сторонам которого шли анфилады, уверенно направилась к парадному входу.
На непокрытую голову и узкие плечи тут же осели снежные хлопья.
Нависающая над столицей Королевская резиденция тонула в петляющих по плоскогорью вихрях, и в то же время непривычно мягко светился теплым бежевым облицовочный известковый камень. За высокими прямоугольными окнами тоже мерцали свет и тени, но здесь — у края аллеи — был слышен только ветер, а мелькающие тут и там силуэты казались лишь призраками.
Лэйр замедлила шаг. Над многочисленными кирпичными дымоходами клубился дым, и она невольно задумалась, как сейчас должно быть тепло и уютно дома. Практически полностью перестроенный по новой задумке замок с его абсолютно прямыми линиями и скупыми на детали фасадами не вызывал ни восторга, ни благоговения — вот уж что с ее последнего визита в резиденцию осталось неизменно. Но сейчас нельзя было себе позволить окунаться в прошлое и вспоминать то, что может заставить ее голос дрогнуть.