***
— Лэйр?
Риманн пошатнулся, выдохнул сковавший грудь воздух. Подставленная под укус голодного хищника левая рука обильно кровоточила. Одежда на груди и животе стала горячей от крови, брызнувшей из распоротого брюха зверя. Оглушенный мужчина, едва увернувшийся от падения семидесяти килограммовой туши, еще крепче сжал здоровой рукой погнутый нож. Тот, что давным давно зачем-то тайком стащил с хозяйской кухни после короткого разговора с Гайроном. Тот, что в последний момент успел выудить из сапога.
Алас все продолжал зло рычать, тыкаясь окровавленной пастью в укушенную заднюю лапу тощего зверя, но Риманн едва ли его слышал.
Несколько драгоценных секунд он ошарашенно смотрел на разъехавшийся лед и оказавшуюся под ним бурлящую черноту. Едва сообразил, что случилось, из увиденного успев осознать только зацепившуюся за край острого истончившегося льда женскую руку.
Испуг погасил все, кроме инстинктов, и Риманн на четвереньках бросился к краю проруби. Не успел. Тихий всплеск, и Лэйр, щедро окропившая разломанный лед своей кровью, полностью ушла под воду. Без раздумий Риманн стянул оба сапога, сбросил с плеч тяжелый мокрый плащ, вобравший запах звериной мочи и крови. Воткнул погнутое лезвие в лед и, глубоко-глубоко вдохнув, спрыгнул.
Ледяной мрак разросся повсюду. Невольник о нем не думал. Тело свело судорогой от обжигающего холода, но он зажмурившись упрямо тянулся свободной покалеченной рукой вслед течению, неосознанно молясь, чтобы Лэйр не унесло. Ноги не касались дна, колодезная вода заползла под веки. Риманн вынырнул, чтобы коротко вдохнуть, и снова погрузился в воду. Мышцы кисти, удерживающей неудобную скользкую рукоять, окаменели. Кожу и мясо будто вмяло в ставшие ломкими кости.
Вдруг потерявшие чувствительность пальцы ухватились за прорванную прячущейся в воде веткой ткань. От охватившей сердце радости Риманн едва не лишился опоры: лед впился в натянувшую до предела руку и начал трещать. Выпустив рукоять, он рванул ко дну. Обеими руками слепо вцепился в затонувшее бревно, из последних сил стараясь не сорваться.
В голове гремело набатом только одно слово: «спасти», но негнущиеся пальцы больше вообще ничего не чувствовали. Тело раскололось на крошево от впившихся до костей острых ледяных игл, и Риманн не сразу осознал, что ухватился за руку Лэйр, такую же бескровную, как и все вокруг.
Времени не существовало, не существовало воздуха. Только мерное течение, затягивающее в никуда. Риманн сопротивлялся. На ощупь отцепил фибулу нанизанного на ветку плаща и, что есть сил, притянул к себе безвольное женское тело. Оттолкнулся вверх, подняв свободную руку. От усилия в нос попала вода. Непроизвольно распахнулись глаза, но в ту же секунду Риманн увидел над собой светлое пятно неба, а ногти царапнули по кромке разломанного льда.
Когда воздух ворвался в легкие, мужчина едва удержался на плаву, в последний момент наугад протянув правую руку туда, где из трещины во льду торчал нож. Слепые от боли глаза ничего не видели, но даже так он попытался втащить тяжелую ношу на лед. Тот трескался и кусками уходил под воду. После второй попытки клинок дернулся и прочертил глубокую борозду. Риманна медленно, но неотвратимо понесло на другой край проруби, хозяйка приложилась головой о его плечо. Бессознательно воспользовавшись моментом, он за секунду до столкновения вытолкнул ее на поверхность до самого пояса. Сжав на спине одежду, подтянул выше, из последних сил взвалил на лед. Алас залаял и крепко вцепился в рукав Лэйр, потянул на себя, в последний момент не дав сорваться.
Освободив обе руки, Риманн кое-как закинул ногу и выполз сам. Откатился от ломкого края и, поднявшись на четвереньки, закашлялся.
Случившееся запечатлелось в памяти одним мгновением.
Не думая, не паникуя, даже толком не радуясь спасению, Риманн подполз к Лэйр и ослабшими руками попытался перевернуть ее на спину. Первое, что он увидел: несколько крупных алых капель, расползшихся по примятому снегу. Сердце пропустило удар. Правую половину ее лица, изрезанную льдом, заливала кровь, и невозможно было понять, уцелел ли глаз. Страх за жизнь госпожи, который секунды назад толкал вперед, вместо того чтобы сковывать, теперь подступил к самому горлу. Уже без первобытного ужаса Риманн вспомнил, как ему помогали прийти в себя после падения в воду, чтобы не лишиться ценного пленного, и тут же неожиданно понял, что, прыгая в бездну, совсем не боялся за собственную жизнь.