Встревоженный врачеватель кряхтя поднял с пола одеяло и попытался усадить бодрствующего пациента в маленькую козетку — поближе к теплу камина, — но Риманн отказался. Размерил хозяйскую спальню тремя большими шагами и остановился у окна. Помимо дрожи уставшего тела произошедшее никак не желало укладываться и в мыслях: прерванный разговор, хищник, разломанный лед… страх, придавший уверенности и сил. Риманн раз за разом возвращался к этому моменту, не в силах перестать представлять, что было бы с Лэйр, не зацепившись ее плащ за ветку, как бы он справился с волком и вытащил из проруби госпожу, если бы не Алас. Многочисленные «если бы» роились в голове подобно саранче, сжирающей остатки оцепенения.
— Сотрясение… — пояснил пожилой мужчина, не обращаясь ни к кому конкретно. — Настоящее чудо, что не задет глаз. Еще бы несколько миллиметров… Миледи бы не пережила.
Молл, сидя на коленях у порога, молча стирала с непокрытого ковром пола мелкие капли крови, пока врач недовольно цокал языком, нервно собирая инструменты и мотки перевязи обратно в свой саквояж. Из-за резких движений лоб Риманна опять покрылся потом. Врачеватель обернулся на него и, вновь устремив взгляд на свои инструменты, устало произнес:
— Молли, дорогая. Поднимайся с холодного пола. Уборка обождет. Если ты заставишь этого упрямца нормально поесть или хотя бы нальешь ему сладкий чай, я буду тебе очень признателен, — послышался тихий щелчок замка его саквояжа. — А нашей хозяйке нужен отдых.
Добрую и заботливую служанку не пришлось просить дважды. За несколько долгих минут Риманна за руку довели до узкой трапезной для прислуги по соседству с прачечной и почти насильно усадили в простое глубокое кресло. Взгляд мужчины застыл на развешенной для сушки ветоши и уже непригодной одежды госпожи, выглядывающей из-за межкомнатной арки, так что момент, когда горячая кружка появилась в руках, оказался упущен.
— Ты теперь герой, — с робкой улыбкой произнесла она, явно чувствуя неловкость, но Риманн едва ли ее услышал, пребывая наедине со своими хаотичными мыслями, все еще пытаясь остановить дрожь. Только поморщился от наивности и абсурдности прозвучавшей фразы: герой из него такой же, как из его отца — филантроп.
Наконец, по телу начала расползаться благая усталость, постепенно отпускали нервы, а от мерного треска поленьев в камине медленно, но верно клонило в сон. Оставшийся позади ужас бился в подкорке все тише и тише, только руки ломило от усталости да ныли легкие. Именно последнее и мешало уснуть окончательно, так что Риманн осторожно делал глоток за глотком непривычно сладкого чая на лечебных травах, прося духов хотя бы на время забрать эту боль. Чтобы на пару часов позволили ему забыться.
Спустя время, в очередной раз подливая принесенного с кухни кипятка ему в кружку, Молл заикнулась:
— Га… йрон предложил снять шкуру с волка, как трофей.
Риманна передернуло — будто снова учуял резкий запах звериной шерсти, — а по сердцу вдруг полоснуло давнее воспоминание о первой ночи в этом чужом и мрачном доме, вопреки здравому смыслу почти ставшим своим.
— Ты лучше держись от него подальше. Такому, — Риманн неопределенно дернул здоровой рукой, прочертив в воздухе неровный полукруг, — отпор не дашь.
Молли же в ответ странно замялась, ненароком привлекая рассеянное внимание Риманна. Он с трудом проморгался, борясь со слипающимися глазами, и непонимающе глянул на нее.
— Ринн, я не поблагодарила тебя тогда… за то, что не побоялся вступиться за меня. Но ты неправильно понял, — она слабо улыбнулась, и на круглых щечках появились едва заметные несимметричные ямочки. — Гайрон мой брат. Он груб, это все знают… но он бы никогда не поднял на меня руку. Он просто беспокоился за меня и хотел, чтобы… чтобы я перестала приходить к тебе, — Молл с сомнением умолкла, обдумывая уже сказанное.
В опять потревоженном сознании тут же зароились неприятные мысли, хотя еще несколько секунд назад Риманн был готов уснуть с открытыми глазами. Теперь же, чуть дернув уголком губ, рассеянно и как-то обреченно пожал плечами. Выходит, зря только затеял драку, не узнав, в чем дело. Просто почувствовал опасность, исходящую от Гайрона, и это вкупе с воспоминаниями показалось достаточным. Невольник хотел было извиниться, но споткнулся о непривычно серьезный и сомневающийся взгляд Молл. И сразу нутром почувствовал: было что-то еще, что он должен знать.