Его судьба, какой бы она ни была.
Риманн потерял ощущение времени, скользя шершавыми подушечками пальцев по расплывшимся строкам. Те слова, которые ему удавалось прочесть, не могли найти отражение в разрозненных мыслях, и он раз за разом начинал читать сначала. Не моргая. Через раз дыша. Боясь поверить. И даже не сразу понял, что по его щекам текут горячие-горячие слезы. Неужели зрение его не обманывает?
В горле встал горький ком.
— «Воля»… — тихо-тихо прочитал он вслух и, в спешке отложив поврежденный документ, закрыл ледяными ладонями пылающее лицо.
***
Честное слово, я совсем не планировала выкладывать проду раз в месяц, искренне и оптимистично рассчитывая, что в пылу вдохновения скелет сюжета сам будет обрастать мясом. Но что-то опять пошло не так)))
Часть 13. Знакомство
*спустя почти три месяца*
В общем, сил у меня (да и желания) на перечитку давно написанного не хватило. Так что, если все же хотите дочитать историю, будьте готовы к тому, что все главы отсюда до самого конца действительно черновые и непричесанные — начиная от грамматики и заканчивая ощущениями героев.
***
Кто-то легонько, но настойчиво тряс Риманна за руку. С запозданим по телу прошлась неприятная дрожь, и он рвано выдохнул, тут же заломив подрагивающие спросонья пальцы.
— Риманн?
Мужчина с трудом разлепил все еще опухшие глаза, растерянно всматриваясь в разбудившего. Под руками тихо захрустел пергамент, и он пугливо дернулся, расслабив мышцы.
«Не сон, не шутка…» — отчего-то пугающая мысль окончательно согнала дрему. Непроизвольно глаза опять заслезились, но Риманн сдержался. Бездумно сложил высохшую вблизи камина вольную и на миг зажмурился. А сердце опять забилось громко-громко, словно его неожиданно поймали за миг до падения.
Мальчишка шагнул назад и неожиданно протянул руку, помогая подняться. Риманн вопросительно посмотрел на него — не дразнится ли? — но помощь принял.
— Мистер Эбен, врач, не нашел… тебя в постели, — голос у мальчишки, что до сегодня ни разу не сказал ему и двух слов, оказался необычно звонким и живым.
— Я в порядке, — растерянно по привычке отчитался Риманн и тут же закашлялся, прикрыв рот дрожащей от озноба рукой. Мысли жужжали в голове, как потревоженный улей: он даже подумать не мог, что такое может когда-то с ним случиться. Чтобы не просто пожалели после совершенного господами очередного насилия — словно простой ниткой пытаться зашить открытый перелом, — а помогли. По-настоящему и ни за что. Но не это сейчас было важно. — Миледи очнулась? — беспокойно спросил он, хоть горло и першило, болью пробирая до самых легких.
— Я точно не знаю… — мальчишка виновато потупился, чуть наклонив голову, — когда Гайрон выходил из ее покоев, еще нет.
Риманн пошатнулся, борясь с вдруг усилившейся слабостью. На глаза опять попалась сложенная на самом краю стола вольная с переливающейся на свету королевской печатью, и служка повторил его взгляд. Одним только удивлением не описать все, что он чувствовал сейчас: и благодарность, и смущение, и стыд, и… страх.
— Так ты теперь волен идти куда хочешь, да? — неожиданно спросил догадливый мальчишка, как оказалось, умеющий читать, но Риманн отчего-то только нахмурился, услышав нечто иное в, казалось, простом вопросе. «А если я не хочу уходить?..» — лишившая самообладания мрачная мысль осталась невысказанной, и вместо нее мужчина лишь произнес:
— Отведи меня к ней. Пожалуйста.
Последствия кровопотери и переохлаждения ощутимо давали о себе знать, но Риманн настойчиво от них отмахивался, пытаясь понять для самого себя цену и ценность возможной свободы. То, что вольная — лишь возможность, он не позволил себе поставить под сомнение, понимая, что по сути ничем ее не заслужил. Потому безуспешно гнал от себя все эмоции — чего стоило Лэйр получить этот документ, убедить короля сделать одно исключение? А чего стоило Риманну не думать о недостижимой свободе каждую секунду, проведенную в этом странном, но вдруг переставшим быть чужим доме? Мир встал с ног на голову, не иначе: с чего бы тогда насилие или безразличие сменилось милосердием?
Неприятно признавать, но страх поверить в мечту стал сильным, как никогда: Риманну нечего было предложить взамен, кроме своей преданности и верности. Кроме самого себя: убийцы, обманщика, шлюхи… «Но ведь она все это знала, все видела… и все равно захотела помочь?» — мысленно улыбнулся Риманн своим мыслям, но тут же помрачнел и опять жестко себя одернул, не давая и шанса головокружительной радости. Госпожа собиралась сказать ему что-то, наверняка, озвучить условия такой сделки, и он в любом случае согласится на все. Не потому, что так обретет свободу, мысли о которой почему-то теперь не приносили настоящей, ничем не обремененной радости или хотя бы облегчения, а потому, что сможет получить прощение. Оно было важнее, даже если их исполнение принесет боль.