— Так будет честно.
— Что? — с непониманием переспросил мальчик, и только тогда Риманн понял, что опрометчиво закончил мысль вслух.
— Нет, ничего… идем.
Мрачные мысли, словно перелетные птицц, одна за одной завладевали его слишком рассеянным вниманем. А если госпоже ничего от него не надо? Если Лэйр благородно решила отпустить его, изжив в себе ненависть, таким образом окончательно избавившись от прошлого. Как тогда быть ему?
В коридоре никого не оказалось, и Риманн свободной рукой аккуратно толкнул дверь в покои госпожи. У самого входа на табурете сидел второй служка. Привалился спиной к стенке и тихо посапывал, крепко закутавшись в шерстяной плед.
— Айк, проснись… — тихо-тихо начал мальчишка будить товарища, продолжая поддерживать обессиленного Риманна. Тот проснулся, приоткрыл один глаз и сиротливо глянул в ответ. — Как наша госпожа?
— Лекарь велел никого не впускать, — зло прошипел он, тут же приосанившись и теперь осуждающе глядя снизу вверх на невольника. — Хочешь, чтобы нам от Гайрона потом еще досталось?
— Ладно тебе. Риманн очень просил.
Из чужих уст мужчина даже не сразу услышал свое полное имя, но уже через секунду опустил левую руку с плеч мальчика, выбрав опорой стену.
— Можно я останусь с ней? — неуверенно, но с надеждой спросил он, выдержав недоверчивый взгляд.
Мальчишки переглянулись. Тот, чьего имени Риманн не расслышал, оценил его взглядом, задержавшись на израненной руке, но не торопился отвечать.
— Ладно тебе… Госпожа по какой-то причине доверяет ему. Так говорит Гайрон, — мальчик обернулся к нему, всего в шаге от Риманна, и прямо сказал: — Я теперь тоже считаю, что ты этого доверия заслуживаешь. Пойдем, — на последнем слове он уже обернулся к сверстнику и поторопил к двери.
Риманн пододвинул к изголовью кровати табуретку и осторожно сел, смотря на спящую госпожу. Дерзко и в чем-то неправильно, но он, еще вчера считавший свою недосвободу затянувшейся игрой в доктора, хотел оказаться здесь, когда она очнется. Быть рядом. Увидеть правду, которая не будет спрятана за расчетливостью или чем-то еще. Потому что страх неизвестности и неизбежности вкупе с надеждой не позволили бы просто сидеть в своей каморке и ждать вестей. На секунду Риманном завладел мимолетный ужас от того, что он так опрометчиво оставил вольную в комнате для слуг, но спуститься вниз уже не хватило бы сил. «Пусть так. Если духи решили мою судьбу, я не стану противиться, — твердо признал он и тут же осекся, глянув на Лэйр, вспомнив, как она зачем-то покинула замок почти на седмицу: — Не духи… ты…».
Риманн уперся лопатками о комод, обнял себя холодными руками и попытался прогнать все мысли, которые мешали расслабиться и приготовиться ждать. Усиленно он вглядывался в трещащие в камине поленья, стараясь не рассматривать обстановку, но все равно раз за разом поднимал глаза на семь фарфоровых фигурок, созданных мастерами его государства и тогда снова поворачивался к Хайолэйр. В ее покоях больше не было ни одной личной вещи, только эти старинные причудливые статуэтки, изображающие широко улыбающихся добрых духов из легенд: «Наверное, они ей очень дороги… теперь не удивительно, почему у поданной Бритского королевства таррангорское имя».
— «Счастливая», — неожиданно вслух перевел он древнее наречие и горько усмехнулся, смотря на искаженные шрамом бескровные губы. Ироничная проказа духов: подарить такое имя женщине, разучившейся улыбаться. И в этом тоже их судьбы оказались похожи как две капли воды. — Неужели ты в самом деле пытаешься меня спасти?