— Моя госпожа, — мужчина тут же, не давая опомниться, встал перед кроватью на оба колена. — Позвольте мне извиниться за дерзкое вторжение, но я не мог находиться… не здесь. Я посмел… я знаю, что вы хотели мне показать, госпожа, и готов на все ради вашего прощения. Если вы мне позволите, я… лишь надеюсь, что смогу выполнить ваше условие…
Женщина нахмурилась, позабыв про ужасную жажду, и, резко подтянувшись к спинке кровати, потерянно спросила:
— Разве я вас знаю?
Часть 14. Спасибо
— Кто вы? И что вам нужно в моих… — нарастающее недовольство сменилось изумлением.
Женщина пугливо осмотрелась, неестественно крутя головой. Не понимая, почему мрак с левой стороны комнаты никак не рассеивается. И тут же пальцы легли на пустую левую глазницу. «Была война», — само собой отозвалась мысль фантомной болью. И больше ничего. Замерший на коленях красивый мужчина смотрел на нее удивленно и недоверчиво, но не спешил вставать. Его лицо в обрамлении светлых волос казалось знакомым, но ощущения не отзывались ни приятным, ни плохим. Единственное, что она знала и чувствовала точно, это жажду. Кисть сама потянулась к горлу, и мужчина, догадавшись о ее желании, резко подскочил на ноги. В два шага достиг стоящего у горящего камина кувшина и заполнил его содержимым кружку.
Женщина не торопилась принимать помощь. Игнорируя кашель, она повторила свой вопрос — куда уверенней и жестче:
— Кто вы?
Мужчина помешкал, вдруг опустив глаза. Обхватил ее ладонь, помогая взять в руку теплую чашку, и лишь тогда тихо с запинкой ответил:
— Ваш раб и… друг.
Она повыше натянула одеяло и сделала таки три небольших глотка. Странное чувство нарастало в груди, нечто сродни страху и неприязни. Или ненависти. Что-то, не имеющее точного названия и ускользающее от понимания.
— Это ложь? — переспросила она, вцепившись в кружку. Мужчина отстранился, отойдя к самой стене так, что его темная одежда почти полностью слилась с тенью. Так, что лишь свет камина отражался в белках глаз, опять опущенных в пол. Но даже на расстоянии она ощущала его растерянность. Интуиция не работала, путая между собой симпатию и отторжение.
— Нет…
Голова кружилась и болела от попыток понять хоть что-то, жалкие обрывки воспоминаний рассыпались песчинками между пальцев. Она никак не могла их разглядеть, не могла даже дотронуться: сразу висок пронзала жуткая острая боль.
— Госпожа, я позову доктора? Он вам поможет, — подал голос незнакомец, уже порываясь уйти.
— Госпожа? — тихо и рассеянно переспросила она и резко оборвала: — Стойте!
Мужчина остановился и вопросительно поднял бровь, ожидая ее слов.
— Как… как меня зовут?
— Миледи Хайолэйр Грахам.
Мужчина уже тихо притворил дверь, а Хайолэйр все еще не могла свыкнуться с мыслью, что прозвучавшее из уст мужчины имя показалось ей совсем чужим.
***
Риманн дышал через раз и тут же закашливался, но продолжал держаться за голову и жмуриться. Ему пришлось буквально поднимать Эбена с кровати, и как сложно оказалось объяснить то, что случилось. Госпожа потеряла память после сильного удара головой, а он, увидев ее заинтересованный живой взгляд, напрочь лишился ума. Нагло назвался другом, пытаясь успокоить поднимавшуюся в ее взгляде панику.
«Неужели так бывает?» — спросил себя Риманн, вновь и вновь проигрывая в памяти момент, когда их взгляды пересеклись. Множество страхов били по нервам, но так вышло, что страх за свою свободу был далеко не самым сильным чувством. Риманн понятия не имел, как тут помочь, и тревога даже не думала уступать место усталости. До дрожи в пальцах его пугало то состояние, в котором очнулась госпожа. Хоть Риманн и не знал, какие могут быть последствия для организма после потери памяти, все же чувствовал нависшую опасность. И страшно было вспоминать ту потерянность, с которой госпожа не задумавшись коснулась пустой глазницы. Каково ей будет узнать об этом еще раз? Пережить такой ужас заново?
На нетвердых ногах Риманн все же дошел до своей комнаты, напрочь забыв про оставленную на столе вольную. В темноте мужчина несколько раз оступился, задев вначале стоящий у края стенки сундук, а сразу следом — высокую ножку кровати. Не зажигая свеч, разулся и лег на кровать поверх одеяла.