— Нет, я видел вещи похуже. Красота ничего не значит при гнилом сердце.
— Хорошо сказано, — улыбнулась она в ответ, открыто и совершенно искренне. — Ты что-то хотел?
— Если позволите… только позвать вас на прогулку, миледи.
— Погода и правда прекрасная. Подожди меня за дверью, я только переоденусь.
— Позвать кого-нибудь помочь вам?
— Не стоит.
Риманн стоял в коридоре, гипнотизируя лес за приоткрытыми тяжелыми занавесками. Он не врал, хотя было стыдно скрывать правду о его участии в ее судьбе. Но не стоило и наваливать такую историю скопом на ее хрупкие плечи, это Риманн тоже понимал, как и свой шанс на отсрочку. Ее доверчивость и интерес подкупали, и невольник чувствовал, как сам становится смелее и раскованнее без груза прошлого. Как добровольно от такого отказаться? Быть для нее другом, а не кошмаром из прошлого.
Тем временем в конце коридора появился Гайрон. Кажется, он хотел пройти мимо, но заметив нарушившего приказ Риманна, пружинистой походкой направился к нему.
— Какого дьявола ты здесь забыл, раб? — крикнул он через коридор. Вид у Гайрона был немного взъерошенный, одежда помялась и промокла с одного бока: похоже, страж упал с лошади. Но ничего в его походке не выдавало боль после падения.
— Готовлюсь к прогулке.
— Как ты смеешь?! — подойдя вплотную, прорычал тот.
— Ты такой же раб, как и я. Я не обязан тебе подчиняться.
— Поговори мне, и твоя вольная…
— Не обязан, — спокойно отрезал Риманн, сделав последний шаг навстречу, и продолжил уже тише: — Я хочу помочь ей. И я помогу, даже если ты за это сожжешь вольную на моих глазах. У меня есть совесть, и я хорошо осознаю, чем обязан госпоже.
Гайрон долго сверлил его тяжелым взглядом, так напоминающим тот, что прожигал его на псарне, но ответить не успел: заскрипели дверные петли, и мужчины отошли друг от друга на полшага.
— Мы… идем, Риманн? — неуверенно спросила женщина, поворачивая головой, чтобы взглянуть то на одного мужчину, то на другого. — Я… я тебя помню. Мы виделись сегодня утром, да? — доверчиво спросила госпожа у Гайрона.
— Все верно, госпожа. Меня зовут Гайрон, я ваш раб и бессменный защитник.
Страж низко, но сдержанно поклонился, словно разговаривал не с женщиной, а, по меньшей мере, вышестоящим офицером на королевской службе.
— Хорошо, тогда… ты пойдешь с нами?
Гайрон смерил не читаемым взглядом Риманна и снисходительно ответил:
— Я буду поблизости на всякий случай, госпожа.
Хайолэйр кивнула в знак согласия. Риманн же засмотрелся на впервые увиденный темно-бардовый плащ, нежно струящийся от узких плеч поверх самого обычного платья. Раньше он совсем не замечал, насколько тонка и изящна фигура у его хозяйки, носящей исключительно мужскую одежду: не находилось повода искать эту красоту. Стоило только вспомнить, сколько раз женщины, роскошные и безупречные в глазах общества, марали свою лживую красоту его кровью, и любое желание исчезало в самом зачатке. Но сейчас Риманн неожиданно покраснел, как юнец, и поспешил вернуть себе невозмутимость.
— Тогда идем? — теперь уже она обратилась к нему, отвлекая от мыслей, и неожиданно для Риманна протянула руку. Растерявшись невольник на инстинктах подставил локоть под ее руку и только потом понял, что сделал.
Ниже него почти на голову, Хайолэйр не видела направленный на нее взгляд, и Риманн украдкой пользовался этим, пока они медленно спускались по лестнице во двор. Одно только выражение лица молодило ее лет на десять, а чего стоил чуть беспомощный, но такой добрый взгляд… Словно и не было никакой войны.
Уличный воздух окутал теплом и уютом ранней весны. Хайолэйр довольно зажмурилась и потянулась, наслаждаясь теплом. Под ботинками захрустел растаявший до крупных льдинок снег. Не решившись спрашивать и нарушать этим тишину, Риманн повел госпожу за собой по одной из когда-то давно протоптанных ими тропинок вдоль старой оборонительной стены — к полям. Мужчина не оборачивался, но почувствовал, как Хайолэйр замедлила ход, а затем и вовсе застыла, задрав голову вверх: туда, где окна заброшенных башен окрасились черной копотью.