— Не друг… — эхом повторил он.
***
Слезы обиды душили так сильно, что Хайолэйр едва не захлебывалась. Выдержки хватило только на то, чтобы спокойно дойти до спальни, но за закрытой дверью эмоции сдержать уже не получилось. Так не хотелось верить, что все эти дни служили лишь попыткой добиться ее доверия. Картина не складывалась, но Хайолэйр чувствовала себя слишком разбитой и обессиленной после резкой встряски осколков памяти. Кое-что она помнила еще очень плохо, только мало что значащими обрывками, но они не мешали сделать правильный вывод. Наверное. Наверное?
Следом за балом во всех красках пришли и другие воспоминания, и Хайолэйр в недоумении раскладывала ворох образов по воображаемым полкам, но не успела пожалеть о своей несдержанности, только мысль проскочила: «А если я ошиблась в своих выводах? Если Риманн избегал рассказов о событиях шестилетней давности, чтобы я сама могла ощутить свободу от своего прошлого?» — и тут же бесследно исчезла. Голова закружилась сильнее обычного, вызывая острый приступ тошноты, и после обреченного противостояния она провалилась в беспамятство.
Узкая полоска света наползла на кровать сквозь неплотно закрытые гардины, и Хайолэйр неприятно поморщилась, ощутив бьющий в глаз свет. В ушах опять зашумело, так что сквозь него она совсем не сразу услышала тихий стук в дверь.
— В… войдите, — разбитым и осиплым голосом разрешила она и закрыла холодными ладонями лицо. Голова все еще болела.
На пороге появился служка с умывальней. За ним зашел и врачеватель.
— Доброе утро, миледи. Я Джорди, — улыбчиво произнес мальчишка и поставил бадью на низкий прикроватный столик.
— Я помню… — отозвалась она и даже удивилась ясности мысли.
— Вы делаете успехи, ваша милость? — с непритворной радостью спросил лекарь.
— Похоже на то… — Хайолэйр сладко зевнула, прогоняя какие-то неприятные мысли, и села в кровати, позволяя доктору себя осмотреть. — Вчера… мне показалось, я что-то вспомнила… — поделилась она, но тут же поморщилась от кольнувшей висок боли.
— Прошу, не пытайтесь вспоминать спросонья, организм еще не готов, — предупредил лекарь, и Лэйр покорно последовала его совету.
Когда с утренними процедурами было покончено, юноша вытащил из-за пазухи размером с мизинец свернутый папирус.
— Сегодня с утра прилетел ворон, миледи.
Хайолэйр приняла сверток и надломила миниатюрную сургучную печать.
«Дорогая Хайолэйр, в преддверии высокого праздника пишу вам с напоминанием. Мой дом будет рад принять вас и вашего таинственного гостя на Маскараде изгнания духов войны в следующую седмицу. С почтением, советник Джеральд».
— О, боже, Риманн! — вспомнив вчерашнее, взволнованно воскликнула она. Словно на нее только что вылили ушат колодезной воды. Первым вспомнилось условие короля, и Хайолэйр виновато потупилась, вынужденная его выполнить, чтобы вольная Риманна вступила в силу. «Но что же такое глупое пришло мне в голову, когда я все вспомнила?» — с досадой спросила себя она и поторопилась выйти.
В соседней каморке, отведенной для Риманна, было пугающе неуютно и пусто. В сердце закралось нехорошее предчувствие и Хайолэйр от злости со всей силы хлопнула дверью: «Почему я опять ничего не помню?!».
— Гайрон! — окликнула она первого, кто попался в замке уже на первом этаже. Голос дрожал от слабости и иррационального страха. — Найди Риманна и приведи ко мне.
— Что-то произошло, госпожа? — обеспокоенно спросил он, потянувшись к рукояти меча.
— Нет, просто приведи.
Так и пребывая в крайней степени растерянности, Хайолэйр только дошла до своего кабинета и обессиленно опустилась в кресло. Волосы лезли в лицо и глаз, и она раз за разом убирала непослушные короткие пряди, вздумавшие вдруг виться. На служку, в спешке растапливающего погасший за ночь камин, хозяйка не обращала внимания — не видела из-за переплетения своих пальцев. Висящие напротив часы громко и слишком медленно отсчитывали секунды ожидания, но чем больше Хайолэйр прислушивалась к себе, тем больше понимала, что Риманн все-таки ушел.