Когда кто-то нервно застучал в дверь, Хайолэйр только вздрогнула, но так и осталась на прежнем месте, плотно сомкнув губы. Гайрон, так и не получив ответа, вошел без разрешения. Запыхавшийся и обеспокоенный едва ли меньше, чем его госпожа, он опустился на одно колено и склонил голову.
— Простите мне мою дерзость, госпожа. Я вошел, не дождавшись вашего…
— Он ушел? — не дотерпела до окончания извинений Хайолэйр. Зрение подводило из-за вдруг заслезившихся глаз.
— Да, госпожа. В замке его со вчерашнего вечера никто не видел, кроме Айна. Он сказал, что Риманн медленно и не прячась шел к воротам и не откликнулся, когда мальчишка его позвал.
У Хайолэйр сперло дыхание, так что едва удалось втянуть через рот воздух душного помещения с примесью дыма.
— У него… он взял что-то с собой?
— Нет, госпожа. Айн говорит, что его руки были свободны, — ровно и четко продолжал отвечать Гайрон, а Хайолэйр тем временем все больше приходила в бешенство — лишь бы только не чувствовать страх. Сейчас она не вспомнила ни о короле, ни о его приказе и последствиях его невыполнения. Оставался еще один вопрос, от которого зависела жизнь Риманна:
— Ты отдал ему вольную, Гайрон?
— Нет… он не просил, — виновато просипел страж, — а я не знал.
— Он умрет… — не своим голосом отозвалась госпожа на собственные мысли. — Без еды и одежды, без вольной, впереди нас на целую ночь. — Соленая капля со жжением коснулась треснувшей губы. — В какую сторону он ушел?
С отчаянием Хайолэйр никогда не умела бороться, и сейчас оно всецело топило ее. За отсутствием охотников в замке она больше не держала и не разводила гончих, а значит, некому будет взять след. Риманн точно не знал, в какой стороне город, и, даже если он туда дойдет, не замерзнув холодной ночью насмерть, помощи там не найдет — только рискует напороться на патруль и невольничий рынок или… или плаху. Если его сочтут беглым рабом.
— На снегу остались следы… — успокаивающе произнес Гайрон, наконец, поднявшись. — У Джорди есть Аластеир. Так что мы найдем его, госпожа, и вернем, — жестко закончил он, и только тогда Хайолэйр встрепенулась.
— Не считай его за беглеца. Он теперь свободный человек и… — женщина замолкла, крепче сжала кулаки, успокаивая дыхание. Она порывалась и сама отправиться на поиски, но так Гайрон только потеряет время. И было кое-что еще. — И… отдай ему вольную, если вдруг Риманн не захочет возвращаться.
— Госпожа, вы уверены? Мне кажется, перед вами остался какой-то долг за эту вольную.
— Уверена, — перебила она. — Это я тоже вспомнила.
— Но…
— Просто отдай, — в этот раз в голосе госпожи звучала непривычная и совершенно неправильная мольба.
— Я бы не посмел ослушаться вас, госпожа, но она сильно пострадала. Там едва-едва видно его имя.
— О, духи, — сокрушенно взмолилась Лэйр, закрыв глаза. — Отдай ему ее. И деньги тоже возьми. Пусть скажет, где остановится. Я свяжусь с его дядей и буду просить короля помо…
— Госпожа? — недоуменно воскликнул Гайрон, словно задетый ее словами и вообще сомневающийся в адекватности своей хозяйки.
— Просто сделай. И не прекословь, — жестко отрезала она. Гайрон смиренно склонился в поклоне и, получив отмашку, быстро вышел.
— Что я делаю? Что сделала? — Хайолэйр застонала и с силой опустила голову на стол. Горячий лоб неприятно прилип к деревянной лакированной поверхности. Вязкое чувство тоски от прожитой недели отчаянно пищало и скреблось попавшей в мышеловку полудохлой крысой. Как будто неделя без памяти была затянувшимся приятным сном, где не осталось места для груза прошлого, и кто-то грубо и резко высыпал на нее спящую горячие угли, чтобы насильно разбудить. — Чуть не утопила в порыве злости, поигралась, прогнала… теперь вот хочу вернуть, — не загибая пальцев, перечислила Хайолэйр едва шевелящимися от наступившей апатии губами. Именно так все выглядело со стороны, не так ли? — И что я буду делать, если он не вернется? Когда не вернется, — опять вслух поправила себя женщина.