В горле сипело, и слишком быстро от резких движений взмокла спина, но Риманн не останавливался, целую минуту непрерывно нанося удары и уворачиваясь от последовавших после атак. Когда он в который раз заметил, как Гайрон поддался, стремясь не ранить, а выбить из руки оружие, то вышел из себя уже окончательно и пригнувшись изо всех сил проехал мечом, как лопатой, по видневшемуся из-под снега песку. Гайрон спрятал лицо за рукой, защитив глаза, и этого движения хватило, чтобы, не останавливая движение оружия, ударить по ведущей руке.
Страж рыкнул и выпустил меч, а в следующую секунду двумя ударами в торс оказался пришпилен к земле. Риманн опустился следом, придавив его грудь коленом, и приставил кончик меча к открытой шее.
Радость победы клокотала в глотке, но какая-то искаженная, глухая. Риманн сверху вниз смотрел на распластанного под ним Гайрона и вспоминал его попытку наказать, отомстить, изнасиловать. Надеялся разбудить в себе ненависть, пока растерянный конюх в нескольких шагах от них не решил его остановить. Гайрон же смотрел прямо на него; грудь после короткой, но стремительной схватки резко и высоко вздымалась, губы были чуть приоткрыты: он громко и рвано дышал через рот. Если и боялся, то не подавал виду, даже когда Риманн на пробу чуть сильнее надавил сталью на его шею. И опять застыл, выжидая невесть чего.
— Все? Победил? Или хочешь отомстить? — с незлой издевкой спросил страж, а Риманн с его слов вдруг почувствовал только растерянность и опустошение. Азарт ушел, будто его и вовсе не было.
— Зачем ты поддался мне? Думал, не убью? — испытующе спросил он. В тот же момент второй мужчина отмер, а Риманн невольно вздрогнул, отчего слегка надрезал мечом кожу. Из мелкой ранки лениво потекла кровь. Томас застыл, примирительно подняв руки, и невольник вернулся к проигравшему сопернику, надеясь получить ответ. Но Гайрон упрямо закрыл рот и промолчал. — Зачем? — устало повторил Риманн, отвернув в бок меч.
— Потому что мне стыдно.
Обнаженная правда полоснула по восприятию, и Риманн наконец полностью взял себя в руки. Еще раз поднял взгляд на Томаса, с испугом удерживающего беспокойного пса за ошейник, и отклонился. Без слов подал Гайрону руку, а когда тот неуклюже поднялся, протянул ему меч рукоятью вперед. Страж помешкал, но все-таки забрал свое оружие.
— Мог бы и убить, — с непониманием произнес Риманн, наблюдая, как Гайрон мимолетно вытряхивает из-за шиворота снег.
— Как и ты. Но я хотел проверить: тот ли ты, кем себя теперь считаешь.
— Тебя правда послала госпожа?
— Да. Она велела передать тебе это, если ты не захочешь вернуться, — Гайрон привычным жестом потянулся к боку, но коснулся не рукояти меча, а внутреннего кармана. Риманн заторможено принял конверт, заглянул внутрь. — Твоя вольная.
— Вер… нуться? — сквозь кашель спросил Риманн. В груди затеплился слабый огонек надежды, такой безумно желанный, что мужчина едва сдержал рвущуюся наружу глупую улыбку. Если бы еще правда оказалась такой, какую он себе выдумал. Лишь бы не обольститься, чтобы не стало еще больнее. — Она хочет, чтобы я вернулся? — глухо и заторможенно уточнил он.
— Да. Или ты можешь уйти, но лучше бы тебе поехать с нами, — Риманн замер от его слов, но, к удивлению, не почувствовал в них угрозы. — Без еды, лошади, одежды будет… худо, — пояснил он. — А еще тебя наверняка будет ждать взбучка от Эбена за то, что забросил свое лечение. И я не могу лишить старого ворчуна такого удовольствия.
Риманн удивился услышанному и неожиданно нервно прыснул со смеху. Обстановка как-то сразу разрядилась, стоящий напротив страж ощутимо расслабился и сдержанно улыбнулся в ответ. И Риманн позволил себе эту минутную слабость, стараясь не думать, что может скрываться за всем этим. Возможно, он и права не имел уходить вот так, не заплатив за свою недосказанность. Возможно, никто его и не отпускал. Хотя, даже если так, он больше всего на свете хотел бы вернуться обратно. К ней.