— Да…
Лэйр все-таки удалось поднять его с пола: короткий монолог лишил сил, и по телу пробежалась слабость, отзываясь в конечностях мерзкой ломотой. Тонким пальцем она приподняла его голову за подбородок и вдруг улыбнулась: искренне, в чем-то совсем по-детски. Кажется, даже отголоски мрачных воспоминаний не коснулись ее светлого лица, хотя он сделал все, чтобы о них напомнить.
— Прости, что сломал твою жизнь… Если это вообще возможно... — глядя на нее, прошептал он. Но она только шире улыбнулась и покачала головой:
— Спасибо, что спас меня.
Его глаза заблестели от нахлынувших чувств. «Простила?» — не веря повторял сам себе Риманн, смотря на изуродованное войной — его предательством — лицо. Все равно красивое, родное. Ни капли затаенной злобы — только безграничная нежность без каких-либо условий. Перечерченные шрамом губы, светло-вишневые, чуть шершавые. Риманн внезапно захотел узнать, какие они на вкус. Тонкие каштановые волосы, уходящие за аккуратные уши, ему захотелось медленно пропустить их сквозь свои пальцы. Хайолэйр смотрела на него доверчиво и открыто, позволяя сделать то, что он хотел больше всего на свете: притянуть к себе, вложить в поцелуй всю свою душу, завоевать и покориться, и Риманн больше не смог себя сдерживать. Неуверенно и неловко провел большим пальцем по нижней губе, такой притягательной и мягкой. Чуть привстал на коленях и наклонился к ней, зарылся пальцами в собранные в косу волосы, бессовестно испортив ровную прическу. Прикрыл глаза и, наблюдая за Лэйр сквозь росчерк ресниц, поцеловал.
Кажется, он совсем забыл, какими бывают поцелуи. Непохожее ни на что иное блаженство, которому хотелось покориться. Отдать всего себя без остатка. Следовать за своим желанием. И Риманн следовал, прихватывая губами нежную розоватую шею, вдыхал лесной запах ее волос, удерживал дрожащими от внезапного жара руками ее тонкий стан, чуть неловко, непривычно, словно и не был никогда с женщиной. Но ведь так — никогда. С ним не играли в чувства, как с другими рабами, для этого он был слишком безразличным и холодным: не походил на преданного щенка, при взгляде на хозяина или хозяйку весело размахивающего хвостом. Его брали с упоением садиста, жестоко и властно, не давая забыть истинное место, но сейчас… Сейчас он чувствовал, что мог сделать все, что пожелает. Что ему не просто позволяют — доверяют. И это единение пьянило, вырывало из груди судорожные вздохи. Человек, мужчина, любовник… любимый? Риманн приоткрыл глаза и чуть отстранился, заглядывая в лицо любимой женщины. Она смотрела на него и с вожделением, и с тревогой одновременно. И ждала, что последует за минутой промедления.
Мужчина только улыбнулся, убрал несколько прилипших волосков с ее губ и аккуратно, с любовью поцеловал висок, выгнутую в удивлении бровь, щеку, где поверх глубокого шрама бугрилась сожженная кожа, опустился чуть ниже, прихватывая край скулы, чувствуя, как расслабляется в руках ее тело. В теплых штанах становилось нестерпимо тесно и жарко, даже в глазах неожиданно потемнело от обуявших его чувств. Несколько резких вороватых движений, разрядка и отвращение к себе — вот и все, на что он мог рассчитывать раньше, когда становилось совсем невмоготу. А сейчас хотелось продлить этот волшебный момент, касаться снова и снова, доводить ее до исступления, слушать и внимать стонам, даже забыв о себе. Не осталось секретов, не осталось тайн и сомнений — Лэйр приняла его таким, какой он есть, и сердце, едва выдерживая, стучало как бешеное где-то внизу живота.
Риманн поднялся первым и подал Лэйр обе руки, помогая встать. В кабинете Эбена не поместились кровати, а выходить из тепла до лазарета или покоев хозяйки Риманн не хотел. Боялся упустить момент, стушеваться, потеряв ощущение полета. На прочном столе, доходящим ему едва не до пояса, красовались несколько стеклянных форм, и Риманн размашистым движением сгреб их в охапку, со стуком опустил на ворох тканей и мешков, аккуратно сложенных в углу. Обернулся. Хайолэйр стояла всего в трех шагах, неловко покусывая губу и очевидно нервничая, хотя очень старалась этого не показывать. Риманн подошел ближе, как неумелый любовник взял ее за руку, и погладил тыльную сторону ладони.