— Я никогда не была с мужчиной… по-настоящему… по любви, — хрипло призналась она.
Мужчина прижал ее к себе, обнял, успокаивающе погладил по макушке, и прошептал, обдавая горячим дыханием ее ухо:
— Обещаю, я больше никогда не сделаю тебе больно.
Почувствовав кивок, вновь приник губами к ее шее, нежно оттягивая кожу, прикусывая губами и тут же зализывая пострадавшее место. Пальцы добрались до шнуровки ее платья, и Лэйр невольно уперлась ладонями в его грудь. Риманн остановился и, заметив в ее взгляде тревожное ожидание, медленно развел в стороны тесемки своей исподней рубахи. Запрокинул голову и потянул за заправленную в брюки ткань, оставшись почти без одежды. Отбросил рубаху подальше и выжидающе обратил взор на любимую. Он стоял аккурат напротив пышущего жаром камина, и в его свету старые шрамы стали страшнее и глубже. Он почти не боялся того, что Лэйр может вдруг смутиться или отвергнуть его такого. Почти. И все же почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, когда ее всегда холодные ладони опустились на бока, скользнули к груди. Приятно, хоть и неумело. Никто никогда не касался его так. А после Хайолэйр повернулась к нему спиной и зачесала волосы вперед, разрешая прикоснуться.
Риманн потянул за шнуровку, умело развязывая хитрые сплетения корсета, чувствуя при этом бьющие по самоконтролю волны желания. Держаться становилось все труднее, но он бы не позволил себе торопиться.
Больше не удерживаемое ничем платье медленно поползло к ее ногам, задевая сорочку так, что обнажилось хрупкое левое плечо. Риманн запечатлел на нем свой поцелуй. Один шаг из упавшей на пол одежды, и между ними осталась лишь тонкая ткань, через которую просвечивали вишенки сосков на небольшой груди. Риманн мягко сжал ее через сорочку, получив в награду сиплый от желания всхлип и распустил удерживающий ворот узел. Обнаженная, чуть дрожащая от страха и предвкушения, она была красива как никогда. Подхватив свое сокровище на руки, Риманн осторожно усадил ее на стол и наклонился за поцелуем. Хозяйка улыбнулась и неожиданно чуть укусила его в ответ, пробуя и наслаждаясь новыми ощущениями. Риманн подхватил ее бедра, чтобы быть ближе, стать одним целым, и подрагивающим от возбуждения животом коснулся ее тела.
Лэйр смутилась, не зная, куда деть руки, когда он отстранился, чтобы снять домашнюю обувь и брюки. В голове шумело, но болезнь не смогла бы сейчас его остановить. Откинув к прочей одежде последнюю деталь гардероба, Риманн вновь приник к ней и осторожно обхватил пальцами ее руку.
— Не бойся.
Повинуясь его движениям, она обхватила будоражащими от холода пальцами его плоть, и от одного этого Риманн мог бы кончить уже сейчас.
— Не так сильно, — с улыбкой попросил он и сложив вместе два пальца, с трепетом затронул бугорок возле ее лона, приложился ладонью, чувствуя влажный жар. Так, чтобы она тоже получила удовольствие без оттенка боли. Лэйр вздрогнула, удивленно пискнув, и распахнула глаз. Да, он умел многое, но никогда еще не хотел так сильно, почти нестерпимо использовать эти знания. Никогда не хотел доставить кому-либо такое удовольствие и отдаться одновременно.
Смазка вязко потекла по пальцам, и Риманн не смог больше терпеть. Притянул ее к себе и аккуратно вошел. Совсем чуть-чуть, чтобы Лэйр не дрогнула от боли, чтобы не исчезла перед глазами пелена удовольствия. И сделал так еще и еще, сильнее распаляя и не забывая помогать себе руками, одновременно покрывая поцелуями каждый кусочек кожи, куда только успевал дотянуться. И сам не мог сдержать стон наслаждения через приоткрытые губы. А когда почувствовал, что впервые Лэйр сама толкнулась в ответ, едва успел среагировать. В голове вспыхнула яркая, как молния, вспышка, закончилось дыхание, лишь в последний момент он успел отстраниться и выплеснуться, неожиданно почувствовав на пульсирующем в разрядке члене ее руку. Только зажмуриться и покориться невозможно приятным движениям, позволить окаменевшим мышцам разжаться и навалиться сверху — это все, что он мог. И еще прошептать тихое откровение, признание своего поражения и своей победы в коротком «люблю». И почувствовать легкое поглаживание по вздрагивающему животу в ответ. Виновато улыбнуться, поднявшись на локте, когда Лэйр скромно кашлянула, попытавшись вдохнуть.
Глубоко вдохнув, Риманн поднял их обоих и обезоруживающе улыбнулся, молча спрашивая, позволено ли ему сделать большее, чем уже было. Лэйр без слов поняла его вопрос и с любопытством кивнула, чтобы в следующее мгновение увидеть, как Риманн, не опустив головы, встал перед ней на колени. Крепкими пальцами провел по внутренней стороне ее бедер, совсем легко царапая, повторяя свой след губами, опуская ее ножки на свои плечи. И, кажется, не могло быть ничего приятнее этой ласки. Прильнуть губами, языком, заставляя стонать и выгибаться на жесткой столешнице, дрожать и царапать ногтями ее край. Риманн хотел, чтобы его хозяйка, его спасительница, его любовь тоже ощутила этот пик эмоций, когда не остается ничего кроме шума в ушах и стука сердца где-то в глотке. И она ощутила. Вскрикнула, неосознанно сжав его голову бедрами и зарывшись рукой в его отросшие ниже плеч волосы. Он не слышал ничего прекраснее и реальней этого стона. Подаренного с любовью и страстью, предназначенного только ему.