Последние двадцать лет Егор занимает почетную должность Президента института и является его бессменным научным руководителем. Уже лет десять назад он озаботился проблемой подготовки молодых кадров, которые должны прийти на смену старикам или, если говорить, соблюдая политесы, старшему поколению. Что такое правильный научный руководитель, Егор знает очень хорошо: всем, чего он достиг в работе и в жизни, Егор обязан своему научнику – Свирскому. Романшин достал альбом и посмотрел на фотографию своего учителя. Егору показалось, что Свирский ему подмигнул, а в голове зазвучали слова: «Теперь ты сам. Думай, и у тебя все получится. Помни, на хромую лошадь я бы никогда не поставил.» Да, теперь Егор сам, а уж хромая он лошадь или нет, покажет только время.
Довольно давно в голове у Егора где-то на подкорке крутилась одна мыслишка, но времени на ее обдумывание не было, более того не предвиделось. Вот он и замутил молодежную лабораторию, в которую он эту самую мыслишку и подкинул. Поначалу все было как-то так: ни то ни се, а потом понеслось. Сейчас начальником лаборатории они с Митей – полноправным директором института, поставили племянника Егора – Яшку, а его замом – Егорку, сына самого Митьки и его жены Лизы, ведущей сотрудницы института. Два года назад к работе лаборатории присоединилась любимая дочь Егора – Лиля. Работа в лаборатории идет полным ходом, только успевай ребятам пот со лба утирать. Егор с Митей очень довольны. Конечно, сторонний, критически настроенный наблюдатель может начать придираться, что в институте процветает семейственность. А вот Егор с Митей гордятся, что у них в институте трудятся целых две династии ученых: Полянских – Романшиных и Зиминых. У Лили Романшиной еще прабабушка Марина Полянская работала в институте, а у Егорки – бабушка и дедушка Зимины.
У Георгия сжалось сердце. Прошлым летом из жизни скоропостижно ушел Сергей Зимин. Институт осиротел, в нем стало непривычно тихо. Ирина Константиновна, жена Сергея, ушла в себя, Лиза всеми силами старается ее растормошить. Где-то месяц назад на помощь призвали Эмму, и вроде появилась положительная динамика. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.
Егор засмотрелся на падающий снег… О чем он думал? Да, о жизни, о молодежи, о детях… Да, о детях… На работе у них все хорошо, а вот в личной жизни, как-то все не складывается…
2
Сколько Луша Нилова себя помнит, столько она ведет две самые настоящие войны: не на жизнь, а на смерть. Первый театр военных действий – это непрекращающаяся ни на минуту борьба с мамашкой. Она началась практически сразу, как только Луша вышла из грудничкового возраста и стала что-то понимать. Вы думаете, как мамашка назвала маленькую Лушу, младенца, который еще не мог за себя постоять? Нормальному человеку никогда не додуматься – Луизой. Это ж надо придумать такую пошлость! Хорошо, что мать до Мальвины не докатилась. Впрочем, как-то Луша специально к какому-то мамашкиному суаре выкрасилась в синий цвет с красными прядями и стала поучать материных подружек, как надо одеваться. Вот был цирк: мамашка зубами скрежетала, а папа смеялся. С кем, с кем, а с отцом Луше повезло, у них полный консенсус, в любую разведку вместе пойти можно. Еще у Луши есть классный брат – двойняшка. Мать хотела назвать его Артурчиком, но здесь уж отец встал на дыбы. Настоял, чтобы назвали Пашкой. В детстве Луша с Пашей, хоть и дрались смертным боем, но против мамашки всегда выступали единым фронтом. Спина к спине оборону держали.
Первый раз папа взял Лушу и Пашу к Романшиным, когда ребятам было года три. Луша, тогда еще Луиза или просто Лу была совершенно очарована. Во-первых, у Романшиных можно было сколько угодно носиться по квартире и даже играть в прятки. Луша с Пашей и Лилька Романшина прятались, а тетя Лена их искала и почему-то никак не могла найти. Лилька показала Луше все свои куклы, а Пашке – солдатиков ее старшего брата. Все игрушки можно было трогать руками и играть в них, сколько хочешь. А потом домой пришел Сережа, старший брат Лили. Он привел ребят в свой зоопарк и даже разрешил погладить морскую свинку. Свинка жила в таком замечательном домике и так потешно ела морковку, что Луша сразу решила стать морской свинкой и остаться жить в зоопарке. Сережка быстро понял, что Луше, как и свинке, очень хочется морковки. Он пошел на кухню, выбрал две самые красивые морковки, почистил их, тщательно помыл и только потом дал им с Пашкой. Луша была счастлива и дома радостно стала пересказывать мамашке все, что было у Романшиных. Дурочкой еще была. Скандал был грандиозный! В чем только мамашка отца не упрекала! Хорошо, что у него нервы крепкие. Отцу на все мамашкины вопли наплевать. Он забрал детей к себе в кабинет, и там они все вместе целый вечер смотрели мультики. Мамашку отец в кабинет не пустил.